За данный период зафиксировано в лесу около 70 трупов, такой же способ был применен… [в] отношении начальника станции [Итат В. Ф.] Михайловича и нескольких железнодорожных служащих.

Крестьяне первое время к таким исчезновениям относились с недоумением, не зная[,] чем это объяснить, но теперь они ясно понимают эти проделки и страшно возмущены на власть, так как участниками [убийств] являются красные партизаны и комячейки[2763].

Таким образом, комячейки того периода, по мнению крестьян и чекистов, де-факто являлись вооруженными органами местной власти, широко использовавшими классовый террор.

Тогда же заведующий Мариинским политбюро К. А. Зыбко докладывал, что в уезде «широкой волной производится партизанский террор, руководителями которого до некоторой степени являются начраймилиции, так как почти все они руководители бывших партизанских отрядов». Раскрывая нехитрый механизм террора, Зыбко объяснял, что руководители комячеек и милиции заранее выбирают себе жертв из числа тех, кто был под судом за контрреволюцию, но оказался на свободе. Затем разыгрывается спектакль, в котором одна группа милиционеров исполняет роль органов власти, а другая – бандитов. У дома жертвы происходит перестрелка между милиционерами и бандитами, после чего милиция отступает, бандиты врываются в дом, убивают хозяина, а его имущество присваивают. Либо милиционеры поступают еще проще: под видом неизвестных бандитов разыгрывают похищение кулаков, священников, бывших белых, которых увозят и убивают где-нибудь в ближних окрестностях. При этом для запугивания населения милиция и коммунисты постоянно распускают слухи, что в уезде действуют банды численностью от 300 до 500 человек[2764].

Нередко комячейки обходились и без помощи милиции, терроризируя население за счет своей жестокости, сплоченности и вооруженности. Того же мнения был и И. П. Павлуновский, фиксировавший в своем докладе о красном бандитизме превращение комячеек и низовых советских властей Сибири в пресловутые комбеды: «Партийные же низы, главным образом, деревни, а отчасти и некоторые рабочие районы, находятся во власти мелкобуржуазной партизанской стихии. Не приемля нового курса политики, они продолжали и в 1921 году автоматически действовать самочинно, в духе тех методов, к которым они были приучены в предыдущий период, при чем бедняцкие комячейки и волисполкомы превращались в своего рода комбеды, а политбюро и милиция [—] в вооруженную силу комбедов»[2765].

Бандитизм поддерживали и видные партийные работники. В январе 1921 года на секретном совещании у секретаря Минусинского укома РКП(б) М. И. Серебренникова было решено силами милиции ликвидировать ряд «спецов». Вскоре в городе были убиты девять бухгалтеров, агрономов и кооператоров: инженер Бусов, агроном Наумов, бухгалтер отделения губсоюза кооперации Фрейман. Опираясь на С. К. Сургуладзе, бывшие партизаны провели в марте нелегальный съезд, где постановили избрать революционный штаб и провести в Минусинске «чистку» партийно-советских учреждений от «закомиссарившихся бюрократов» и «гадов»-спецов. Согласно мемуарам К. И. Матюха, на съезде особенно буйствовала фракция от чоновцев. В первый список на уничтожение попало восемь человек: чекист Ф. К. Клешнин, работники милиции П. Г. Конопелько и тот же Матюх, военком Березовский и др.[2766]