ЦК РКП(б) в информационном письме за сентябрь–октябрь 1921 года отмечал, что красный бандитизм продолжает развиваться в Сибири, вызывая в ответ восстания, и проявляется также на Украине, Урале, в Поволжье и других местах[2785]. Пленум ЦК РКП(б) в октябре рассмотрел подготовленный Сиббюро доклад о красном бандитизме и поручил Оргбюро ЦК принять меры для укрепления парторганизаций региона. Власти полагали, что этот неоднозначный криминал следует изживать с помощью терпеливого просвещения партийцев на местах. Решительных мер к коммунистам-убийцам, в том числе к чекистам, применять не разрешалось. Обычно их, даже при демонстративных приговорах к высшей мере наказания, подвергали недолгому заключению или партийному взысканию. Незначительная часть красных бандитов из числа деревенских коммунистов арестовывалась и осуждалась. Например, Тисульской милицией Мариинского уезда Томской губернии в начале 1920‐х годов был совершен ряд убийств с целью грабежа, за что были арестованы начальник милиции 7‐го района Жабров, несколько милиционеров и членов комячеек. Угрозыском были арестованы 11 коммунистов из двух комячеек за издевательства над трудовыми дезертирами и самочинные их расстрелы[2786].

Тем не менее в ответ на судебные процессы и партийную чистку, показавшие неуступчивость к левацкой части партийцев и отказ поддерживать наиболее грубые формы военного коммунизма (сама военно-коммунистическая политика сдавала свои позиции в регионе медленно), к началу 1922 года до 5 тыс. коммунистов Сибири сдали свои партбилеты, в Канском уезде самораспустилась одна из районных парторганизаций, разбежались во множестве сельские ячейки РКП(б) на Алтае, в Кузбассе и т. д. Почти все члены Олёкминского политбюро Якутской губЧК во главе с начальником К. И. Пономарёвым в январе 1922 года объявили о выходе из партии и провозгласили себя анархистами. (Характерно, что Пономарёва в связи с этим сочли просто «не очень развитым» и оставили в ГПУ[2787].)

Как уже говорилось, красный бандитизм особенно разлагал низовые чекистские структуры, затрагивая, разумеется, и вышестоящие органы ЧК. Циркуляр полпредства ВЧК по Сибири от 14 августа 1921 года без обиняков констатировал, что «проводниками красного террора на местах являются политбюро и милиция», которые «арестованных редко доводят до места, по дороге „при попытке бежать“ расстреливают». Подобные факты отмечались во всех губерниях. Циркуляр также отмечал, что «бедняцкая часть комячеек отбирает у крестьян хлеб… сплошь и рядом убивает зажиточных крестьян», из‐за чего селяне «боятся везти хлеб для товарообмена». Так, в Новониколаевской губернии была арестована целая организация из 30 коммунистов и бедняков, образовавшая отряд, который разъезжал по деревням и «в массе расстреливал так называемых кулаков, имущество их конфисковывалось и распределялось между беднотой»[2788].