– Послушай, эти холсты я предполагаю замазать или перекрасить. Дурацкие они. Это наброски для других проектов.

И тем не менее Рут Эберхардт бродит взад и вперед вдоль стены и рассматривает картины.

Распиленная Варинька с куриными ножками, высовывающимися из другого конца ящика. Папа на своем острове с медаленосной Матильдой на плече. Лиловоглазая мать моя в форме стюардессы с нимбом вокруг головы, голубиными крылышками и маленькой дверцей в небо. Филиппа на цыпочках с летающими вокруг нее душами и математическими уравнениями, выполненными макетным ножом. Дед, на коньках пересекающий Петроград с его золотым дыханием на фоне морозно-голубого неба. Обнаженная Ольга с единственной грудью, окруженная стаей длиннохвостых ласточек. Новый портрет трех сестер: стройная длиннорукая, с зелеными глазами, в центре – толстушка с большими ногами и кораллово-красными щеками и тоненькая девочка на цыпочках, все они в лиловых платьях и изображены на фоне мятно-белого снега.

Я пожалела спокойных оттенков, и теперь вижу, что мои фовистские дикие животные глядят на меня в ответ по-ночному желтыми глазами. На самом деле, я и не думала, что у меня за душой столько картин. И все они сработаны на папином мольберте.

Ежик без ножек. Едва не утонувший ангорский кролик. Смерть лебедя со светящимися перьями на полу Варинькиной кухни, отплясывающие канкан лундеманновские овцы в черных чулках, разноцветные Йохановы рыбки в унитазе, ненаглядная Несси из Шотландии, высовывающая свою плезиозаврову голову на поверхность озера. И наш Игорь с возбужденным членом и с прадедовым цилиндром. Игорь летит над холстом, точно Пегас, с номером пять на спине. Это чтобы уже не говорить о прочих животных, которых я писала не по заказу клиентов. Змеи, мигаломорфные пауки и солнечно-желтые попугайчики с длинными хвостовыми перьями на красном фоне. И последняя картина, которую поворачивает к свету Рут Эберхардт. Селеста, Варинькина бегемотиха в своем зеленом, точно океан, цветочном бассейне, на спине которой держит баланс Вадим.