Кристи-Линн покачала головой, не в силах вынести откровенную мольбу в глазах Ретты.
– Кристи-Линн, девочке нужна мама. А вам нужно что-то делать со своим большим сердцем. Вы нужны друг другу. А разговоры о вашей непригодности к материнству – ерунда.
Кристи-Линн наконец повернулась – она скрестила руки, словно пытаясь отгородиться от ужасной просьбы. Но ведь это было неизбежно, разве нет? Ретта не могла не попытаться? Ведь она не знала –
– Ретта, я понимаю, вы в отчаянии. И я помогу всем, чем получится, но вашу просьбу выполнить не смогу. – Голос Кристи-Линн задрожал. – Мне ужасно жаль.
Открылась дверь. На крыльцо вышел Уэйд.
– Заснула, – мягко сообщил он, а потом заметил потрясенное лицо Кристи-Линн. – Что случилось?
– Ничего. – Кристи-Линн вытерла слезы. – Просто… нам надо ехать. Принесешь мою сумку? – Она уже спускалась вниз, к «Роверу». – Простите, Ретта. Я позвоню. Просто… мне пора.
Уэйд молча протянул руку за ключами от машины. Он не представлял, что стряслось, но, судя по виду Кристи-Линн, ей за рулем делать было нечего.
Она залезла на пассажирское сиденье, глядя в одну точку, двигаясь тяжело и неловко, словно пыталась не развалиться на куски. Она молчала, когда они выехали со двора, молчала, когда проезжали разрушенный центр Риддлсвиля, молчала, когда вернулись на трассу. Наконец Уэйд задал вопрос.
– Расскажешь, что там произошло?
– Я не хочу это обсуждать. – Кристи-Линн отвернулась к окну, закончив разговор.
Уэйд поборол желание на нее надавить. Он еще многого не понимал в поведении Кристи-Линн, но уже твердо уяснил – давление ничего не даст.
Она немного поспала. Во всяком случае, он так думал. И лишь когда они пересекли границу Вирджинии, он понял: она не спит, а тихо плачет. Он свернул на ближайшую парковку для отдыха, подъехал к зоне для пикника и выключил двигатель.
Кристи-Линн резко села, вытирая глаза кулаками.
– Что такое?
– Я подумал, ты захочешь умыться. Принесу тебе попить из автомата.
– Спасибо, но я в порядке.