Я попалась ему под руку в неподходящий момент. С самого начала у меня была двойник-близняшка, которая всё сделала правильно. Сделала всё так же, только наоборот. Мы были как Соня и Янос.

Я поймала золотую рыбку, но не знала, что с ней делать, и рыбка выскользнула, щёлкнув меня хвостом по щеке. Она поймала золотую рыбку и, насадив её на длинную палку, несла в своих наманикюренных ручках, как знамя победы, высоко над головой. Как в кино. Чешуя сверкала на солнце.

How come I’ve never seen her before?[38] Я видела её раньше. Я знала её давно. С первого взгляда я поняла, что ей во всём и всегда везло. Её звали Марианна, как героиню фильма «Безумный Пьеро». Я только обещала, а она делала – дарила ему праздник и волшебство. Продлевала бессмертие. С ней он наконец мог отдохнуть.

Он съехал от своей волчицы и переехал к Марианне в квартиру с высокими потолками в хорошем зелёном районе. Я уступила место. Я осталась в Подколокло. В душе, как река, разливалось сожаление и жалость к себе. Глупая, я думала, что это моё решение. Это было полностью его решением – с самого начала. Однако то, что это было его решением, не отменяло того страшного факта, что теперь мне самой придётся заниматься своей жизнью.

Она носила дома чёрное шёлковое платье с запа́хом, по которому при малейшем движении пробегала рябь, как по поверхности озера. Ткань отсвечивала мокрым блеском. Тонкие бретели, открытая спина, прямой крой до колен. «Могло бы быть покороче», – говорил он, когда я надевала нечто подобное, но ей он так не говорил – она хороша и в длинном. Стройные смуглые ноги сверкали из-под подола, а в ушах поблёскивали те самые бриллиантовые серьги. Она была идеальна, как сливовая косточка.

Она не была остроумной, но это не недостаток. Она – серьёзная художница, мир искусства чествовал её как восходящую звезду. И вполне заслуженно. Я рассматривала её издалека, тайком следила за её успехами. Это могла бы быть моя выставка, если бы она не заняла моё место, если бы на лыжную прогулку на Николину Гору он позвал меня, а не её. Они, как в кино, лежали на снегу и рисовали телами ангелов.

Некоторые её вещи на выставке, на которую по студенческому билету пускали бесплатно, выглядели, на мой взгляд, хотя я по-прежнему ни в коей мере не специалист в искусстве, качественно, по крайней мере – убедительно. Не уверена, что там была очень уж глубокая мысль, но она безупречно соединяла кадры, эффект от монтажа был поразительный. Хотя, по мне, им не хватало юмора, красной ниточки иронии. Я днями напролёт смотрела, сидя на холодном полу, записи её перформансов, пока меня не выгоняли из закрывающейся галереи.