Вот они все: Найл, Мила, Джесс, Пэдди, а теперь и я. Кроме одного.
Мой рот широко открыт, шире нельзя. Но я не могу дышать. Из меня вылетают животные звуки, раньше я была неспособна на такое. Я на коленях, они разъезжаются в стороны, туловище наклоняется вперед, голова утыкается в пол. Я прижимаюсь головой к полу сильнее, еще сильнее, как будто молюсь. Мои легкие надорвались от напряжения, но я не могла остановиться. Новая коварная волна боли. Крик. Я молочу кулаками по полу. По себе. Найл хватает меня, прижимает к себе. Он держал меня так крепко, будто пытался выжать из меня всю боль. Кто-то дал мне таблетку и немного водки. Из-за слез я ничего не видела. Поднялась с пола, заметалась, как лев в клетке. Необузданная паника.
– Это я виноват, – сказал Пэдди, обхватив голову руками. – Спектакль подтолкнул его.
– По твоей логике, – отозвалась Джесс, помахивая почти пустой бутылкой джина, – во всем виноват Шекспир.
Прошлой ночью Дил приходил смотреть «Гамлета». Со слов Пэдди, он выглядел довольным и даже счастливым, разве что немного сумбурным – но ведь он всегда таким был.
Пэдди все еще не снял костюм со своего дневного спектакля – поверх туники он набросил неоновую стеганую куртку.
Мила снова закурила. Я смутно стала что-то вспоминать.
– Черт, – промямлила я. – Мне мама звонила.
– Она в курсе, что ты все знаешь и что ты с нами, – успокоил Найл. – Я сказал ей, что ты завтра позвонишь.
– Спасибо, – только и успела сказать я, как снова залилась слезами.
Пересохло в горле. Помогла водка.
Меня уложили на диван, голову пристроили на колени Джесс, ее пальцы методично перебирали мои волосы. Кажется, это успокаивало больше ее, чем меня. Я ничего не чувствовала. Все мы, кроме Пэдди, которому через пару часов нужно было выходить на сцену, осаждали домашний бар Найла. Сигареты не покидали наших рук. Тонкая сизая пелена дыма расползлась по всей квартире. Джесс время от времени раздавала всем валиум, припасенный для своих особо неврастеничных клиентов. Иногда кто-нибудь заводил разговор о том, что в это невозможно поверить, что это все не по-настоящему, он, наверное, просто завис у какой-нибудь новой подружки, и мы отыщем его завтра.
Я все время порывалась позвонить ему. Ведь когда у меня появлялась потрясающая новость, я всегда звонила ему первому, чтобы поделиться. Мой мозг никак не мог уловить этой иронии. Просто еще один разговор.