– Не надо, – прервала его я. – Теперь это не имеет никакого значения.

И действительно, это было так, ничто не имело значения.

Мы оба плакали в трубку. Я смотрела через реку в направлении его дома.

– Где ты? – спросил он.

Я села, как если бы он вдруг мог увидеть меня.

– У Найла… И ты… то есть, конечно, если ты захочешь…

– Нет, нет, все в порядке, – сказал он.

Я почувствовала облегчение. Если бы он пришел, я бы захотела переспать с ним.

– Люблю тебя, милая, – сказал он.

– Я тоже тебя люблю.

Я выкурила четвертую и последнюю заготовленную сигарету.

19

19

Перед отъездом я зашла повидаться с Фионой. К счастью, Дженни дома не было. Впервые за все время мы расположились в гостиной, где Фиона принимала своих клиентов. Она предложила мне чай в фаянсовой кружке, которую я пристроила себе на колени, и в моем распоряжении была коробка с салфетками, стоявшая на кофейном столике. Вся обстановка комнаты, безусловно, производила успокаивающее впечатление – большое, глубокое кресло и приглушенные цвета создавали иллюзию того, что ты в надежных руках. Открыв дверь, Фиона прямо с порога одарила меня одним из своих фирменных, излишне долгих объятий. Я вдруг обнаружила, что невосприимчива к предполагаемым утешительным свойствам этого жеста.

Фиона спокойно отнеслась к моему угнетенному состоянию. Как врач, она даже в самой ужасной болезни не видела ничего особенного. Такое отношение стало для меня своего рода отдушиной после той обстановки, которая сложилась в нашей компании, где ко мне начали относиться с неестественной осторожностью, постоянно предлагая горячее питье. А ведь они и сами нуждались в утешении. Я вспомнила, как после смерти Марлы мы с Генри бесконечно занимались любовью, чтобы справиться с депрессией. Вспомнила, как Дил сказал, что это смерть толкает людей к совокуплению.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Фиона, расположившись напротив меня.

– Не знаю, – ответила я, пожимая плечами. – У меня просто не укладывается все это в голове. Я все еще думаю, что однажды проснусь, и все снова будет как прежде.

– Ты злишься?

– Временами. То накатит, то отпустит. Иногда мне хочется наорать на него, а иногда, блядь, врезать по яйцам.

Фиона грустно улыбнулась.