– Так, – произнес Пэдди, вставая. – Я должен пойти и сыграть главную роль в спектакле.

– Ты не сможешь, – предупредила Мила.

– Скажи, что заболел, – посоветовала Джесс.

Найл тоже поднялся, чтобы проводить Пэдди до двери.

– После возвращайся сюда, хорошо? – сказал он, обнимая его. – Думаешь, справишься?

Пэдди кивнул, лицо выдавало его крайнюю подавленность.

– Думаю, справлюсь. Сегодня будет то еще зрелище.

На ночь я осталась с Джесс на огромном диване, прижимаясь к ней всем телом. Время будто застряло в удушающей петле тьмы. Я просыпалась, плакала, Джесс утешала меня, я засыпала и снова просыпалась. Казалось, солнце уже никогда не взойдет, что я проведу остаток вечности в коконе черноты, рыдая, пока не ослепну. Джесс предложила, если я хочу, она будет звать меня «Фил», и я сказала: «Валяй», но сочетание другого голоса с этим словом прозвучало так странно и фальшиво, что я снова заплакала.

Проснувшись уже утром, я лежала с закрытыми глазами и видела перед собой эту призрачную свечу надежды с тусклым пламенем: не приснилось ли мне все это? Но как только я открыла глаза, пламя погасло, словно бы его задуло взмахом ресниц. Я здесь, в одноцветной квартире Найла, с опухшим лицом и ужасным похмельем.

Из гостевой спальни вышел Пэдди и, не говоря ни слова, забрался под одеяло у нас в ногах, поперек дивана. Мы трое лежали так некоторое время, соприкасаясь друг с другом, словно делили один спасательный плот. Вскоре появились Найл и Мила, держась за руки. Чувствовалось, что нам всем требовалось постоянно физически контактировать друг с другом. Держаться за теплую плоть, образуя неразрывную линию соприкосновений.

– Как у тебя прошло? – спросил Найл у Пэдди после долгого совместного молчания.

Найл сидел в кресле напротив нас, Мила примостилась на полу на подушке у него в ногах. Его руки лежали у нее на плечах.

– Ну что, – начал Пэдди обреченно. – Либо это настоящий шедевр, либо полная катастрофа.

В другой ситуации такой ответ вызвал бы у меня смех.

– Как так? – спросила Мила.

– Ах, – всхлипнул Пэдди, готовый расплакаться. – Я не думал об этом раньше, но после вчерашнего я впервые сыграл Гамлета, не желавшего умирать.

Мы все молчали, уставившись на него.