В тени высокого красного маяка я перекусила сэндвичем с жареными моллюсками и лимонадом, размышляя о том, как вот сейчас соберу вещи, погружу их в машину и отправлюсь в Нью-Мексико. Мне придется самой платить за обучение и все остальное – раньше мне не нужно было об этом беспокоиться, но я была готова попробовать. Казалось, что всю свою жизнь я шла к этому моменту; казалось, что его приближение было неизбежным. Одна лишь мысль о том, что я уеду, сняла с моего сердца тяжелый груз, будто бы «свадебный торт» со всем его содержимым, с призраками Белинды, всю жизнь давил на меня и вдруг я вырвалась на свободу. Я вновь могла дышать.
Вернувшись домой, я, как всегда, не захотела сразу идти внутрь, зная, что вновь почувствую себя в заточении. Было еще светло, и я отправилась на луг; карманы моей юбки оттопыривались от ирисок с морской солью, купленных на пляже. Я сняла туфли, села на траву и принялась разворачивать одну конфету за другой и медленно их поедать, пока карманы не опустели. Сидеть спокойно я не могла – руки сами стали срывать маргаритки и плести из них венок.
Через какое-то время я пошла домой, зажав в руке венок из маргариток. Наша с Зили спальня была пуста. Я знала, что она сейчас с Сэмом, но все еще продолжала надеяться, что она передумает, что она убежит со мной, а не с ним. Я соединила концы венка и водрузила его на ее подушку, а затем отправилась наверх.
6
Той ночью, лежа в своей старой кровати, в комнате с ирисами и цветками колдовского ореха на стенах, я вспомнила, почему мы с Зили съехали отсюда много лет назад. После всего, что случилось с нашими сестрами, находиться здесь было просто невозможно. Хотя я и заходила сюда ненадолго каждое утро, эти мои визиты были именно что недолгими.
Пытаясь заснуть, я ощущала себя в музее и даже чувствовала легкий запах плесени. Вокруг были экспонаты, напоминавшие о людях, которые их оставили. То, что оставила здесь я, тоже таилось рядом и теперь ожило, потревоженное былыми чувствами и воспоминаниями. Вокруг меня сгустилась тьма, черная птица накрыла меня своим крылом. Кто-то тянул меня, пытаясь пробудить ту беспокойную девочку, которой я когда-то была. И эта девочка проснулась.
Я услышала шаги в коридоре и смех в девичьей гостиной. Я могла бы поклясться, что почувствовала запах английской лаванды, духов Эстер, а потом – и это было еще страшнее – запах роз. Мне захотелось вскочить и убежать вниз, чтобы спрятаться в нашей с Зили спальне, но доставить ей такое удовольствие я не могла. И я терпела, час за часом, проваливаясь в сон и в ужасе просыпаясь. Мне показалось, что кто-то произнес мое имя: