Я снова потянулась к молнии, но телефон снова зазвонил, и я вздрогнула.

– Вот это скорость, Ребекка, – сказала я, поднимая трубку.

– Сильвия? – это была Лола.

– Ой, – сказала я и рассмеялась, словно она застукала меня за чем-то, чего я не должна была делать. Отчасти так оно и было.

– Ты ждешь звонка от Ребекки?

– Там ничего интересного, – сказала я, прекрасно понимая, что Лола мне не поверит. – Расскажу, когда вернешься. Не волнуйся об этом.

– Теперь-то уж точно буду волноваться. У тебя все в порядке?

– Я просто устала, милая.

– У меня занятие через пять минут, и я звоню напомнить, что сегодня к тебе придут из Национальной галереи искусств.

– Кто придет?

– Сотрудник, едет из Вашингтона, забрать «Эбигейл». Не помнишь уже? – спросила она, уже понимая, что я действительно не помню.

– Нет, но я дома.

– Я позвонила Диего и попросила его зайти, чтобы ты не была одна.

Лола знала, что я не люблю находиться в доме наедине с мужчинами, и заботливо помогала мне этого избежать. Я доверяю только Диего, потому что он бывший Герреро.

– Сильвия, я уже скоро вернусь. Думаю, это будет моя последняя долгая поездка. Я совершенно измотана.

– Хорошо, – сказала я. – Это очень хорошо. Не то, что ты измотана, конечно. Просто я не люблю, когда ты уезжаешь. – Я не была религиозна, но я молилась, чтобы она не умерла раньше меня. Я бы этого не вынесла.

– У тебя странный голос, – сказала она. – Расскажи мне, что у тебя там происходит.

Я лихорадочно перебирала в голове слова, которые успею сказать ей за ее перерыв между занятиями. Мне хотелось дать ей хотя бы пару намеков, но я боялась ее напугать.