Дипломатические усилия царского правительства тоже оказались малоуспешными. В 1709 году союз с Россией заключила Валахия, однако в то же самое время Петр вел переговоры с господарем Молдавии Дмитрием Кантемиром. Эти княжества издавна соперничали друг с другом, что в итоге навредило интересам Русского государства.

Петр отправился на юг в конце марта. В расположение армии он прибыл только в июне. Несмотря на то что русское командование пыталось противопоставить крымским татарам свою иррегулярную конницу, состоявшую из казаков и калмыков, набеги крымцев на южное приграничье России были такими сокрушительными, что самому Петру пришлось изменить свой первоначальный маршрут следования. Уже этот факт явно продемонстрировал угрожающее превосходство в расстановке крымско-турецких сил. Когда Петр все же прибыл в ставку армии, его 38-тысячное войско уже испытывало недостаток в продовольствии и других припасах. Из-за страшной жары русские солдаты страдали от жажды; кроме того, в степи выгорела трава, которая могла бы стать подножным кормом для лошадей. Плохое знание местности приводило к принятию неверных решений. Русский авангард захватил турецкую крепость Браилов, в которой находились значительные запасы провианта и фуража, но было уже слишком поздно.

Турки, напротив, быстро завершили приготовления к военной кампании, и их 130-тысячная армия выступила на север в направлении реки Прут. Столь скорое прибытие огромного турецкого войска не дало разгореться восстанию на Балканах; Петр больше не мог рассчитывать на активную поддержку со стороны местного православного населения.

Сражение на реке Прут между основными силами русских и турок, начавшееся 9 июля 1711 года, завершилось для Петра неудачей. Русские солдаты, как всегда, до начала сражения соорудили укрепленный лагерь. В начале битвы русские пушки успешно сдерживали атаки турок. Артиллерийский корпус уже много лет был гордостью русской армии, и пушкари Петра прекрасно проявили себя в сражениях Северной войны. Однако русская пехота, несмотря на всю свою тактическую выучку, ничего не могла противопоставить столь сильно превосходящим ее в численности войскам противника, и вскоре турки заняли высоты над русским лагерем. На второй день боя понесшие большие потери янычары не хотели вновь лезть под огонь русских пушек, а турецкое командование узнало о взятии русским конным корпусом Браилова. Русский штаб не сумел извлечь из этого выгоду впоследствии, притом что запасы продовольствия в русском лагере подходили к концу. В письме от 10 июля Сенату, приписываемом Петру I, однако для него нетипичном, сообщалось, что царь ожидает либо смерти в бою, либо пленения. И если это случится, сенаторы «не должны меня почитать своим царем и государем и ничего не исполнять, что мною, хотя бы то по собственноручному повелению, от вас было требуемо, покамест я сам не явлюся между вами в лице своем». Турки, вероятно, удивленные тем, что им никак не удается сокрушить малочисленное русское войско, охотно согласились на мирные переговоры [Бескровный 1958: 218–222]292.