В конце 1710 года Турция официально объявила войну России, а в начале 1711 года приступила к активным военным действиям. В то время Османская империя по-прежнему оставалось могучей и грозной державой, в которой происходила небольшая военная реорганизация, связанная с укреплением границ [Levy 1982: 229, 231; Agoston 1999: 140]. Вплоть до 1699 года европейским странам удавалось одерживать победы над турками только действуя в коалиции друг с другом, как, например, в Венской битве 1683 года. Даже после тяжелого поражения от Австрии в битве при Зенте (1697) огромное кавалерийское войско и превосходная тыловая служба обеспечивали Турции преимущество в войне с любым соперником.

Петр ответил на объявление Портой войны стремительным и неожиданным броском на Балканы, прежде чем Османская империя смогла добраться до своих северо-восточных границ. Этим ходом русский царь показал, что придерживается той же военной стратегии, которая принесла ему успех под Полтавой: его целью были не территориальные завоевания и постепенный захват крепостей, а уничтожение армий противника [Мышлаевский 1898: 3]. Направление этого удара было выбрано с таким расчетом, чтобы не дать турецкому войску соединиться с союзными войсками Карла XII, которые находились в Померании. В то же самое время Петр обратился с предложением союза к господарям Молдавии и Валахии, объявив себя защитником христианской веры и надеясь поднять на Балканах антитурецкое восстание. Недавние победы над шведами придали русским солдатам уверенности в своих силах: они овладели последними военными инновациями, успешно освоили принципы линейной тактики и были вооружены мушкетами и ружьями со штыками [Black 1994: 13; Levy 1982: 230]. Если Петр I и считал, что в геополитическом отношении война с Османской империей будет отличаться от противостояния со Швецией, он не собирался отказываться от стратегии, принесшей ему победу над Карлом XII [Бескровный 1958: 219–220; Anisimov 1993: 129].

Однако план Петра потерпел неудачу. Последние военные действия России свели на нет все его усилия. Поскольку большинство кампаний Северной войны происходили на северо-западе, обороне южных и юго-западных русских рубежей уделялось все это время недостаточно внимания. При этом границы России и Османской империи разделяла только открытая степь. Оказалось, что Русское государство не располагает достаточным количеством людских и материальных ресурсов для того, чтобы в короткие сроки собрать и обеспечить всем необходимым армию для похода против турок – ни в центральных регионах страны, ни в южных областях. Петр сделал все, что мог. Были набраны новые рекруты в городских ямских слободах, а также из числа приказных людей и даже дворовой челяди. Солдат все равно не хватало, и были проведены дополнительные наборы. Накануне Прутского похода Петр I издал гневный указ, в котором требовал от Сената, чтобы тот воздействовал на губернаторов с тем, чтобы те лично контролировали пригодность рекрутов к военной службе «понеже в нынешних присланных сюда рекрутах довольно есть таких плохих, что и во крестьянах быть негодны, не только что в солдатах»289. Также царь напомнил двору, что представители высших сословий тоже должны нести военную службу. Нехватка солдат болезненно ощущалась на всех фронтах – не только в армии, готовящейся выступить в поход против турок, но и в крепостях южных засечных черт и даже на северной границе, где произошла вспышка чумы290. Другой серьезной проблемой стало снабжение южной армии. Провианта и пороха было мало. Области, в которых все же можно было найти необходимые припасы, находились слишком далеко от линии фронта, и для их доставки на юго-запад требовалось много времени. Многолетняя Северная война обнажила недостатки системы рекрутского набора и петровской тыловой службы: недавняя децентрализация, проведенная в рамках Областной реформы, не разрешила, а, скорее, усугубила эти проблемы; русская военная машина была слишком громоздкой [Автократов 1961: 188]291.