Гарнизонные войска, созданные в 1711 году, не стали заменой региональному ополчению в южных и юго-западных землях Русского государства. В 1713 году, когда угроза военного конфликта с крымско-татарскими войсками вновь стала явной, из этого ополчения было сформировано полурегулярное поселенное войско – ландмилиция. Полки ландмилиции укомплектовывались людьми, которые владели землей в этих регионах, и потому, как и прежние ополчения такого рода, были особенно заинтересованы в защите этих мест от набегов. В 1714 году, после окончания войны с Турцией, эти полки были временно распущены по домам, а потом и окончательно расформированы298.

По-видимому, для обороны степного пограничья правительство Петра задействовало модели военной организации, которые уже использовались в прошлом; то же можно сказать и о дальнейшей русской экспансии на юг и юго-запад. В 1718 году было начато строительство новой засечной черты – Царицынской сторожевой линии [Бусева-Давыдова, Крашенинникова 1995: 282]299. После завершения строительства укреплений русская сельскохозяйственная колонизация степи продолжалась вплоть до второй половины XVIII столетия, пока калмыки и прочие кочевые племена окончательно не были выдавлены с этих территорий [Khodarkovsky 1992: 215–216, 219, 229–235]. Раньше Петр не занимался возведением засечных черт, если не считать таковой сооруженную в 1706–1708 годах укрепленную линию Псков – Смоленск – Брянск, но эти фортификационные сооружения были устроены совершенно иначе.

Впоследствии, в 1723 году, были сформированы пять (а потом и шесть) полурегулярных полков ландмилиции. В этих войсках служили мелкие землевладельцы – так называемые однодворцы; около 90 % однодворцев проживали в южных областях Русского государства. В предыдущем столетии именно они составляли основу нескольких южных полков. Владея землей и неся военную службу, однодворцы претендовали на то, чтобы быть причисленными к помещичьему сословию. Впрочем, эти притязания не имели под собой достаточных оснований, так как однодворцы не имели возможности содержать себя во время военных кампаний – разве только за счет каких-то уловок и махинаций. В результате в конце XVII века они служили в местных войсках и платили денежные и натуральные налоги вместо крестьян, которых у них не было. Весь XVII век социальный статус русского провинциального дворянства постоянно падал, и однодворцами становились люди, лишившиеся из-за бедности и запустения всех своих поместий, кроме одного хозяйства (двора). При Петре положение представителей этого сословия стало еще хуже, и они были окончательно лишены права называться дворянами. В 1720-х годах из них было образовано новое податное сословие – государственные крестьяне. Тем не менее в некоторых губерниях знание местности и военный опыт по-прежнему давали однодворцам право на особый статус и право на службу в ландмилиции. Ландмилиционеры состояли на военной службе летом, а зимой возвращались домой. В некоторых областях хозяйства были достаточно богатыми, чтобы позволить себе во время сельскохозяйственного сезона обходиться без одного из членов семьи, служившего в ландмилиции; полки, укомплектованные такими однодворцами, в военном отношении мало чем уступали регулярным частям. Полковник Манштейн, состоявший на русской службе, высоко отзывался о боевых качествах однодворцев в конце 1720-х годов, говоря, что «это превосходнейшее войско в России» [Manstein 1968: 44–47, 94–95; Манштейн 2012; Белявский 1984: 17–19; Esper 1967б: 127; Рабинович 1971: 138–141]300.