Хотя современники сетовали на падение военной дисциплины и боеготовности русской армии, не следует преувеличивать характер и серьезность отступления русских войск. Созданная Петром система во многом функционировала как и раньше. Те перемены, которые, по мнению одних, свидетельствовали об упадке, по мнению других, были неизбежной подстройкой под требования новой политической элиты. Многие важные посты по-прежнему занимали иностранцы. Граф Бурхард Кристоф фон Мюнних, известный в России как Христофор Антонович Миних, поступивший на русскую службу еще при Петре I, в 1727 году стал обер-директором над фортификациями Российской империи, а в 1729 году был назначен главным начальником артиллерии. В годы царствования Анны Иоанновны ему было поручено улучшить бедственное положение дел в русских вооруженных силах. При Минихе вновь возросла фискальная нагрузка на податное население империи, так как сбор подушной подати был возвращен в ведение армии; в то же время вырос престиж русского офицерского корпуса, и дворяне получили новые привилегии. В России продолжало увеличиваться число офицеров и чиновников, и все они, напрямую или опосредованно, продолжали функционировать в рамках все той же петровской военной организации. К 1730 году никто уже не пытался противостоять этой системе: все политические и военные споры происходили внутри нее.

Подводя итог всему вышесказанному, можно сказать, что именно создание этой прочной структуры и стало одним из главных достижений Петра и его ближайших преемников. Однако, называя все это «петровской системой», мы все же несколько преувеличиваем заслуги первого русского императора. На самом деле это новое военное (и социальное) устройство в значительной степени стало итогом преобразований, начатых еще в XVII веке, хотя какие-то элементы этой системы действительно были заимствованы в Европе, прежде всего в Швеции. Впрочем, нельзя говорить, что проводником этих новых веяний был один лишь Петр, так как сам он опирался на вполне уже европеизированную и просвещенную русскую элиту и на иностранцев (врачей, инженеров, офицеров и т. д.), во множестве состоявших на русской службе. Ущербность старого военного устройства была очевидна не только царю и его ближайшим сподвижникам.

Фундаментальным итогом этих реформ стало закрепление служилого характера русского дворянства. Что русские дворяне, что европейские, как правило, выбирали для себя военную карьеру, однако, в отличие от большинства других государств, в России представители дворянского сословия теперь были обязаны нести службу. Эта повинность, прописанная в Табели о рангах, была даже более обременительной и суровой, чем в XVII веке. Однако у этой системы были и свои плюсы. Мелкопоместному дворянству эти новые правила гарантировали социальную стабильность и открывали более широкие карьерные перспективы, чем в предыдущем столетии. Кроме того, они, как никогда ранее, повышали статус чиновников и администраторов. Институционально эта новая система, воплощенная в Табели о рангах, была устроена по шведско-датской модели, однако прижилась она на русской почве благодаря процессам, начавшимся в России задолго до Петра. Так, в начале XVIII века окрепла связь как между служилым дворянством и престолом, так и между армией и бюрократическим аппаратом – все это было единым процессом.