Заключение Россия без Петра327

Заключение

Россия без Петра327

В 1722 году Петр I подписал указ о престолонаследии, отменявший древний обычай передавать русскую корону прямым потомкам по мужской линии; теперь монарх мог сам назначать себе преемника, не полагаясь на волю случая. Тем не менее на момент своей смерти в январе 1725 года Петр так и не выбрал следующего императора или императрицу. На русский престол взошла вторая жена Петра, Екатерина I, однако этот выбор был далеко не однозначным. Ближний круг покойного императора раскололся надвое: родовитая знать в большинстве своем поддерживала кандидатуру внука Петра, царевича Петра Алексеевича. Однако при поддержке А. Д. Меншикова и окружения герцога Голштинского, будущего зятя императрицы, наутро после смерти Петра новым русским монархом была провозглашена именно Екатерина. Хотя Екатерине удалось не допустить раскола политической элиты империи, она, что и неудивительно, не обладала такими авторитетом и властью, как ее покойный супруг. Вскоре после ее смерти в 1727 году Меншиков был свергнут и сослан в Сибирь, и в силу вошел клан Долгоруких, которые фактически управляли государством весь недолгий срок царствования юного Петра II (годы правления 1727–1730). В результате в течение по меньшей мере пяти лет после смерти Петра Россия была лишена лидера, который обладал бы достаточными волей и влиянием, чтобы продолжать военные (и прочие) реформы первого русского императора328.

На первый взгляд, военное устройство Российской империи и во второй половине 1720-х годов оставалось таким же, как и при Петре. Так, численность русской армии, ее структура и расквартирование в этот период почти не изменились по сравнению с 1724–1725 годами. Полки полевой армии, многие из которых были драгунскими, по-прежнему состояли на постое в тех же губерниях, куда они были определены после окончания Северной войны (или, в некоторых случаях, в 1723 году). Эти полки защищали сердце русской империи, а в недавно захваченных персидских крепостях на Каспийском море были размещены части Низового пехотного корпуса. Помимо полевой армии, вооруженные силы России располагали гарнизонными войсками и полками ландмилиции; 40 % гарнизонных частей были сосредоточены на Балтике, а ландмилиция защищала от набегов южное пограничье. Большинство полевых и гарнизонных полков состояли на постое и кормились за счет ежегодно взимаемой подушной подати; гвардия существовала на сибирские деньги, Низовой корпус содержали персидские провинции, а ландмилицию – государственные крестьяне, платившие подушную подать по особой ставке. Флот – по крайней мере, на первый взгляд – оставался таким же, как раньше. Рекрутские наборы, проводившиеся приблизительно раз в 1,7 года, позволяли русской армии оставаться такой же большой, как и в петровское время. В 1726 году в российские вооруженные силы было призвано больше новобранцев, чем когда бы то ни было [Петрухинцев 2001: 104–107, 314–315]329. Это позволило Екатерине сохранить прежнюю численность армии, несмотря на то что, судя по количеству дезертиров и уклонистов, население Российской империи не хотело и не могло содержать такое огромное войско. Гигантская армия была не подлежащим обсуждению наследием Петра и его предшественников [Бескровный 1958: 34–35, 55].