— Мы выполнили твой заказ! А ты не заплатила, как было условленно, поэтому сумма удваивается.

— Вы с ума сошли! — прохрипела Астрова. — Откуда?.. — но удар кулаком под ребро не дал ей договорить. Она сморщилась от боли, и слезы побежали по ее лицу.

Прижав руку к ушибленному месту, согнулась и проговорила:

— Мне нужно хотя бы три дня.

— Какие три дня, сука! — размахнулся один, намереваясь ударить ее кулаком прямо в лицо, но другой остановил его и сказал:

— Завтра!

Вера выпрямилась и, тяжело дыша, прохрипела:

— Вы же знаете, никуда не денусь! Послезавтра! Ну нет у меня!..

Мужчины посмотрели друг на друга.

— Ладно. Послезавтра.

— Где? — спросила Вера, растирая ушибленное ребро.

— Да где угодно! Хоть в кафе. Зашла. Поставила пакет и ушла.

— Не годится, — замотала она головой. — Сейчас в кафе за пакетами следят, и потом, не забывайте, я слишком известна, чтобы вот так зайти и выйти. А тут еще один репортер, сволочь, привязался, думает, что я его не вижу. Ходит чуть ли не следом. Любопытство одолело, кто у меня любовник! Нет, давайте так, чтобы без свидетелей. И мне, и вам лучше.

— За городом, что ли?

— Давайте за городом. Короче, завтра вечером позвоните и договоримся. Все. Пошла! — держась за ребро, проговорила она.

— Смотри, сука! Если обманешь!

— Да ладно вам!

Вера вышла во двор.

Фролов стоял у окна и смотрел на редкие снежинки, кружившие в свете фонаря. И вдруг внутреннее ощущение опасности отвлекло его от мирного созерцания. В голове мелькнуло, что он не слышал, как захлопнулась вторая дверь, и машина Веры до сих пор не проехала перед его окном. Он натянул брюки, рванул дверцу старинного массивного шкафа, отпихнул вещи, висевшие на вешалках, и, вынув автомат с укороченным стволом, выменянный во время гастролей на бутылку водки у одного срочника, бросился в прихожую. Накинул на голое тело куртку и помчался вниз.