Светлый фон
second hand ностальгию обиду власти как-то забыли про Амдерму обиженные определяется власти

«И я работала кладовщиком, у нас приходил тут корабль за кораблем, у нас столько было контейнеров! <…> У меня приходило вот за период навигации по 150 трехтонных контейнеров с продуктами. Представляете, сколько, это самое? Днем и ночью работали на разгрузке корабля. <…> А потом стало вот это, военных отсюда увели, потом уже и морской порт. В морском порту было 150 человек, работало вот у них. Ну, потом уже морской порт как бы развалился, только приходил корабль, и они тут разгружали, и все» (хозяйка магазина 1952 г. р.).

«И я работала кладовщиком, у нас приходил тут корабль за кораблем, у нас столько было контейнеров! <…> У меня приходило вот за период навигации по 150 трехтонных контейнеров с продуктами. Представляете, сколько, это самое? Днем и ночью работали на разгрузке корабля. <…> А потом стало вот это, военных отсюда увели, потом уже и морской порт. В морском порту было 150 человек, работало вот у них. Ну, потом уже морской порт как бы развалился, только приходил корабль, и они тут разгружали, и все»

«Соб.: Слушайте, ну Амдерма-то вообще на Северном морском пути?

«Соб.: Слушайте, ну Амдерма-то вообще на Северном морском пути?

Инф. (сотрудник ДЭС, 1976 г. р.): Да, ну вот он этот путь Северный морской. Мимо проходит. Тут же порт был тоже ж как такого значения раньше. Раньше тут этот рейд был, как Сабетта, вот на рейде 10 кораблей стоит, и иллюминация такая над морем. Нам эти мужики рассказывали: на моторках вон в речку не мог зайти. На моторке не мог, потому что постоянно баржи шли».

Инф. : Да, ну вот он этот путь Северный морской. Мимо проходит. Тут же порт был тоже ж как такого значения раньше. Раньше тут этот рейд был, как Сабетта, вот на рейде 10 кораблей стоит, и иллюминация такая над морем. Нам эти мужики рассказывали: на моторках вон в речку не мог зайти. На моторке не мог, потому что постоянно баржи шли».

Образы морского порта, перегруженного множественными судозаходами, и судов, круглосуточно встающих под разгрузку, являются конвенциональными метафорами эпохи изобилия и отсылают к роли Амдермы в системе функционирования Севморпути – ее положению на пересечении потоков200. Физическое разрушение («развал» и последующая распродажа) инфраструктуры входа/выхода на Севморпуть – материального выражения связи Амдермы с государством – переживается особенно болезненно, так как именно через морской порт, в рамках особого режима снабжения, осуществлялась забота государства о поселке. Соответственно, и ожидания изменений ситуации – тот самый идеальный сценарий будущего, зародыш которого содержится в ностальгических нарративах – завязан на возвращение военных или на «открытие» Севморпути, воображаемого сейчас в соответствии с его прошлой советской конфигурацией201. Неопределенное будущее таким образом получает хотя бы минимальную определенность, а Амдерма – минимальную надежду на продолжение жизни: «Может быть, откроют Северный морской путь, вот этот хотят открыть через Амдерму, может быть, ее возобновят».