– Вот по кайлу бы вам в руки и лет на восемь бункера строить. – Роман подался вперед, опершись грудью о перила ложи.

– Рома, ты совсем охренел. – Окко-н закрыла ладонями лицо и залилась смехом. Не выдержал и Андрей.

– Ромашка, это же клоуны! Чего так переживаешь?

Абрамович ничего не ответил. Лишь задвигал желваками в районе висков и сжал кулаки. Артисты же играли словно для него – тайного обитателя «сталинской» ложи. Но публика в зале реагировала плохо. Уже с пятого ряда было непонятно, что происходит на сцене. Над народом явно издевались. Словно в подтверждение, на сцену выбежали первые женщины в костюмах уборщиц. Сначала вытерли от остатков пены для бритья пол сцены. Затем лысину Стычкина, и она заблестела, как новая. Лишь нос продолжал гореть алым угольком. Уборщицы громко запели на безукоризненном итальянском.

Напряжение нарастало. На сцену вбежал граф Альмавива. По сценарию он должен домогаться руки прекрасной Розины, которой пока и не пахнет. Граф распевается, но Стычкину взбрело в голову, что Альмавиве нужно переодеться. Он убеждает его в этом и отправляет в ящик с тремя дырками, откуда тот поет свою арию. Его лицо появляется поочередно во всех дырках, под которыми нарисованы костюмы.

– По пьесе, он скрывается от злодея, доктора Бартоло. Тот на его Розину тоже глаз положил. Ее денег хочет, – пояснила Окко-н. Спектакль ее захватил, поскольку она знала его содержание.

– Всем денег хочется. Посмотрим, глаз ли он на нее положил? – вновь проговорил Роман хмуро. Было видно, что он готов терпеть до конца, поскольку его женщине постановка нравилась.

Графу тем временем все больше нравилось петь из ящика. Костюмы под дырками, где появлялось его лицо, менялись от космического скафандра до огромного яйца с дырками для ног. На сцену выбежали новые герои. Самый прикольный – негодяй доктор Бартоло в белых кроссовках и красных носках. Розина, единственная носительница классики, – в простом женском платье темно-салатного цвета. Она горестно поет, словно муха в сетях злого паука, а «паук» Бартоло бегает по сцене то с плавательной трубкой, то с рогаткой, отгоняя любовников от потенциальной жены. Из ящика выскакивает Фигаро и оказывается за пианино на велосипедных колесиках. Наступает момент, когда не только зрители, но и сами актеры перестают понимать, что происходит.

– Вот пидорасы, – Роман откинулся на спинку кресла, – для кого на Тамани готовим плацдарм? Просрут же все!

– Роман, заткнись наконец. – Окко-н схватила мужа за мочку уха и резко дернула вниз. – Хочешь вернуться в Анадырь по этапу?