– Девка у меня в Москве живет, хочу летний домик – на рыбалку ездить, – Андрей уже нацелился на избу и готов был вцепиться в деда как клещ.

– Ты, я вижу, парень городской, тебе эта красота ни к чему. Приезжай и рыбачь. Я тебе сам леща почищу, уху сварю. Значит, тебе чего-то еще надо.

Андрей видел, что дед абсолютно инертен, да и годков ему оказалось семьдесят два. Сковырнуть в таком возрасте человека с места едва ли удастся. Он решил говорить с ним прямо:

– Иван Борисович, через пару-тройку месяцев мне будет нужен подпол.

– Все более интересно! – неожиданно пафосно изрек старик. – Картошку запасать будем иль чего еще? Взрывчатку?

– Господь с вами, Иван Борисович! – Андрей повернулся в сторону колокольни и трижды перекрестился. – Ничего незаконного.

– Значит, картошку? И много?

– Миллионов на пятьдесят рублей, – выпалил Андрей и уставился на деда, вопросительно скосив голову.

– Столько не влезет, – засмеялся потомок аристократа, – это в церковь – там большевики еще до войны склад для картошки устроили. Но и туда на столько навряд влезет.

– Это не картошка. Это пятьдесят миллионов рублей. В долларах, английских фунтах, немецких марках и часть в рублях.

Андрей улыбнулся, показывая, что не хочет говорить правду о том, что будет хранить в подполе. Вот и отделался шуткой.

– Если так – я согласен! – Старик, кажется, клюнул на то, что приезжий просто не хочет говорить правду. В нем пробудился интерес, запахло каким-никаким событием. – Двадцать рублей за месяц. Меньше не возьму.

На этом они договорились, и Андрей уехал. И вот в начале ноября он стоял на крыльце дома и стучал кулаком в деревянную дверь. Изнутри послышались шаги, загремел засов, дверь со скрипом открылась.

– Здравствуй Иван Борисович! Помнишь меня?

– Артиста как не помнить, заходи.

Дед Иван вышел из дома в обрезанных валенках, на плечи накинут тулуп – в сенях было темно и холодно. В самой избе – светло, тепло и уютно. Все такой же ослепительно-белой стояла печь. На стене тикали ходики, пол устилали домотканые половики. Они подошли к столу и сели. На алюминиевой подставке стоял горячий чайник, белая салфетка накрывала чашки с блюдцами. Старик поднял салфетку, пододвинул Андрею чашку с блюдцем, взял и себе.

– Давай чайку попьем. С утра самое оно. – Дед Иван плеснул из заварного чайника заварки, долил кипятку. – Если хочешь чего посущественней, ставь сковороду на плитку и жарь яичницу. Только сам, меня чего-то с утра ломает.

– Спасибо, Иван Борисович. Я уже. Вы помните наш уговор?

– Помню. Гони двадцатку и занимай подпол. Он в твоем полном распоряжении.