– Что случилось? – сделал удивленные глаза Разин.

– Это не моего ума дело. Слушайте внимательно. Я получил телефонограмму из Москвы, из приемной председателя Комитета государственной безопасности товарища Крючкова. Вы должны спрятаться где угодно на несколько дней. Мне приказано не допустить вашего задержания сотрудниками милиции. Надо бы сделать это аккуратно. Не хотелось бы вступать в конфликт с местной милицией.

– Я вас понял. Спрячусь, – ответил ему Андрей, пожал руку и вошел в дом.

Баб-Валя стояла посреди избы и вопросительно смотрела на него.

– Мария Пантелеймоновна дома? – спросил он ее.

– Где же ей быть? О тебе все время спрашивает, ждет. Очень тебе благодарна, что дом отремонтировал. У сына-то руки все не доходили.

– Я к ней. Если кто спрашивать будет – меня нет. Хоть милиция, хоть первый секретарь крайкома.

Он вышел из избы. За плетнем стоял дом матери Михаила Сергеевича. Новая железная крыша, свежеокрашенные рамы окон. Неподалеку от калитки он увидел черную «Волгу». Переднее окно было открыто. В машине сидел капитан Голубев. «Значит, это не милиция» – подумал Андрей. Он вышел из дома в свитере-водолазке и джинсах-бананах. На ноги надел резиновые калоши, стоявшие рядами у двери дома его приемной бабки. Привычно перемахнул забор и оказался на территории матери президента СССР. Но уже не как оборванец-сирота, а как ее зять. Мария Пантелеймоновна словно ждала его. Дверь открылась, они обнялись и вошли в дом.

– Миша звонил, спрашивал, нет ли тебя в Привольном. Что случилось? Почему твоих музыкантов арестовали с кучей денег? Ирина знает об этом?

Мария Пантелеймоновна задала все вопросы, которые мучили ее последние сутки.

– Мария Пантелеймоновна, это подстава. Им не я нужен, а Михаил Сергеевич. Это его хотят облить грязью.

– Так и думала, – мать генсека нахмурила брови. – Что делать будем? Прятаться? Тогда ступай в баню. Печь натопишь, а там видно будет.

– Прятаться не буду. Вы ж меня знаете – никогда чужого не брал. А сейчас вообще дую на воду, чтобы Ирину и Михаила Сергеевича не опозорить.

– Если не прятаться, то что делать? Тебя же ищут из милиции.

– Мария Пантелеймоновна, вы меня любите?

– А как же, ты же муж Ириночки, и она тебя любит.

– Вы можете Михаилу Сергеевичу позвонить?

– Да хоть сейчас, о чем просить-то?

– Скажите, что я у вас. И что если меня арестуют, то вы…

Андрей задумался. Не мог сразу представить, какая угроза матери может заставить тестя остановить уголовное дело против него и Романа.