Что-то… не то. Все странно неподвижно, и дома как будто тише обычного.

Джей лезет в шкафчик.

– Думаю, успеем до автобуса сделать тебе французский тост. Как моя мама готовила. У нее он назывался «потерянный хлеб».

Обожаю, когда Джей вспоминает рецепты своей мамы со времен жизни в Новом Орлеане. Никогда там не была, но, судя по еде, мне бы понравилось.

– Достану яйца.

Открываю холодильник – в лицо ударяет волна тепла и сырости. Еда таится под покровом тьмы.

– Слушай, похоже, холодильник сломался.

– Чего?! – спрашивает Джей, закрывает дверцу холодильника и открывает снова, как будто он от этого заработает. Не помогает. – Какого черта? – Тут она смотрит на плиту и кривится: – Вот блин.

На плите есть часы, и обычно на дисплее горят цифры. Сейчас – не горят. Джей щелкает выключателем – ничего. Бежит в коридор, включает свет там – ничего. У меня, в ванной, в гостиной – свет не загорается.

От беготни просыпается Трей и выходит в коридор, пытаясь продрать глаза.

– Что такое?

– Отключили электричество, – отвечает Джей.

– В смысле? У нас же есть еще время!

– Я тоже так думала! Их работник сказал… обещал… я попросила еще неделю отсрочки. – Джей прячет лицо в ладони. – Боже, только не теперь! Почему именно сегодня? Я только-только накупила еды!

И теперь она вся через несколько дней испортится.

Твою мать. Мы могли заложить цепочку и заплатить за свет. Твою мать. Твою мать!

Джей отнимает руки от лица, выпрямляется.

– Ну уж нет. Хватит. Мы не будем сидеть и себя жалеть.

– Но, ма… – Даже у Трея в голосе отчаяние.

– Я сказала, хватит. Мы на дне, но мы не сдаемся, слышишь? Это все мелкие неудачи.