Как-то слишком больно они бьют для мелких неудач.

Но самый главный удар, похоже, еще впереди.

Одиннадцать часов и двадцать минут нет вестей от тети Пуф.

Двадцать три

Двадцать три

Плита у нас тоже электрическая, значит, никаких тостов. Обхожусь хлопьями.

В автобусе я почти все время молчу. Сегодня мы с Сонни вдвоем. Он сказал, что зашел к Малику, но тетя Шель говорит, Малик вляпался в какую-то переделку, ему подбили глаз, и в школу он не пойдет – будет приходить в себя. Значит, как я и просила, он ничего не сказал.

Казалось бы, хорошая новость, но мне от нее почему-то только хуже. Малик никогда не пропускает школу. Либо Король серьезно повредил ему глаз, либо он так сильно перепугался, что без передышки никак.

В обоих случаях виновата я.

Но, может, и к лучшему, что сегодня Малик посидит дома. Хотя бы пока не увидит четырех вооруженных копов на охране.

Они с Шеной оказались правы: в Мидтауне решили, что мы, цветные, представляем опасность. Мы, как обычно, проходим через рамки, но очень сложно оторвать взгляд от пистолетов за поясом у копов. Как будто я не в школу пришла, а в тюрьму.

Поэтому возвращаться домой после школы радостно, хотя дома темно.

Мозг как будто составил плейлист из всех моих бед и крутит на повторе: вот в меня целятся из пистолета, вот газетная статья про мою песню, вот Лонг и Тэйт швыряют меня на пол, вот в школе копы, вот нам отключают электричество… Вот тетя Пуф.

Двадцать часов – и ни весточки.

Я чуть-чуть отвлекаюсь от волнений, когда после ужина Джей достает колоду карт «уно». Без телевизора и без интернета делать нечего, и она предлагает устроить семейный турнир. И теперь они с Треем ведут себя совсем не как семья.

– Бам! – Трей хлопает картой по кухонному столу. Солнце еще не село, играть светло. – Детка, это выбор цвета! Пусть будет зеленый – и пусть позеленеют от зависти ваши рожи, когда я выиграю!

– А вот и не выиграешь! – отвечаю я и кладу на стол зеленую карту.

– Парень, тащи свою тощую задницу куда-нибудь в уголок и не отсвечивай, – вступает Джей. – Ничего ты не добился – бам! – И ходит. – У меня такая же, вернемся к цвету детской неожиданности – желтому!

– Ладно, в этот раз будь по-твоему, – отвечает Трей. – Но ты еще пожалеешь!

Они оба пожалеют. Дело в том, что я нарочно помалкиваю, пока они переругиваются. Они просто не знают, что у меня две карты «возьми четыре», одна «выбери цвет», желтая «пропусти ход» и красная «ход обратно». Я готова к чему угодно.