При этом нужно было довести до сведения красных командиров, что сражаться рано или поздно придется именно с германской армией, а заодно подбодрить их: напомнить, что «русские прусских всегда бивали».

Сталин дал критическую оценку тех целей и задач, которые ставила Германия в ходе боевых действий в Европе (характеризовались как «захватнические»). Затем подчеркнул, что германская армия не является непобедимой и «не будет иметь успеха под лозунгами захватнической, завоевательной войны». Сказано было определенно: «Поскольку германская армия ведет борьбу под лозунгами покорения других стран, подчинения других народов Германии, такая перемена лозунгов не приведет к победе»{550}.

Аудитории, внимавшей вождю, было нетрудно прийти к заключению, что Германия уже не друг, а враждебная сила, с которой придется сойтись в поединке.

По свидетельству ряда выпускников, на банкете Сталин немало выпил, находился в возбужденном состоянии и излагал свои мысли весьма резко: «К удивлению всех присутствовавших Сталин не пропускал ни одного тоста и пил в этот вечер очень много, тогда как на прежних банкетах, на которых я присутствовал, например, в честь парадов на Красной площади в 1935–1937 гг., он пил очень мало… Он был очень пьян…»{551}; «Сталин, будучи уже под хмельком, неоднократно указывал на то, что армия и вся страна должны быть постоянно готовы к тяжким испытаниям, которых следует ожидать и которые предстоит выдержать в ближайшее время»; «Сталин к моменту произнесения этой речи был уже сильно пьян и в таком состоянии извергал военные угрозы в адрес Германии…»{552}

Гитлеру через немецких журналистов подбросили отредактированную версию сталинских высказываний, убрав из них «все лишнее». Из нее следовало, что советский вождь трезво оценил состояние германских и советских вооруженных сил, констатировал, что советский потенциал уступает германскому, и акцентировал необходимость в «новом компромиссе» с Берлином. Об этом сообщил в своей шифровке Шуленбург{553}. Это должно было убедить фюрера, что ни к какому упреждающему удару СССР не готовится и заинтересован в сохранении мира.

Но в высших военных и политических кругах СССР крепла уверенность в том, что война с Германией близится. Отметим в этой связи датированные 15 мая 1941 года «Соображения Генерального штаба Красной армии по плану стратегического развертывания Вооруженных сил Советского Союза на случай войны с Германией и ее союзниками»{554}. Вопрос заключался лишь в сроках гитлеровского нападения и в том, когда и как следовало к нему готовиться.