Итак, народный комиссар все-таки не исключал, что немцы могут напасть. Другое дело, что подготовка к отражению такого нападения «достойным образом» в действительности не велась.

Шифровки и сообщения Деканозова, отправлявшиеся дипломатической почтой, о готовившейся войне (в целом их набралось более полусотни{546}), все-таки произвели определенное впечатление на советское руководство. Сталин, которому в обязательном порядке рассылались два первых экземпляра таких депеш, в начале мая вызвал полпреда в Москву. Тот лично докладывал вождю о тревожных сведениях, поступавших из различных источников. Также он уведомил Сталина о полученной им «доверительной информации германского посла в Москве Ф. В. фон Шуленбурга, что к “слухам о войне надо относиться как к фактам”»{547}.

Сталин определенным образом отреагировал на поступавшие сигналы о враждебных намерениях гитлеровской Германии. Для начала был снят запрет на распространение антифашистской литературы и показ ранее запрещенных фильмов. Неслучайно в марте 1941 года «Александру Невскому» Эйзенштейна присудили Сталинскую премию. Это, конечно, не осталось незамеченным в Берлине. Корреспондент «Франкфуртер цайтунг» Перцген выговаривал по этому поводу представителю ТАСС Лаврову, отмечая, что «этот фильм не является дружественным по отношению к Германии и что он содержит в себе параллель с настоящим временем и является критикой национал-социализма»{548}.

О сомнениях и переменах в подходах Сталина свидетельствовало его выступление перед выпускниками военных академий в Кремле 5 мая 1941 года. Точнее, речь идет о нескольких выступлениях: сначала на торжественном заседании, потом на банкете. Официальной стенограммы не сохранилось (возможно, она и не велась), однако содержание высказываний советского лидера известно из различных источников, включая информацию от офицеров-выпускников{549}.

Сказанное Сталиным неоднократно анализировалось историками для обоснования различных предположений и выводов. В частности, для утверждений о намерении главы СССР нанести якобы упреждающий удар по Германии. Едва ли это соответствует действительности. Красная армия находилась тогда не в том состоянии, чтобы по собственной инициативе вступать в конфронтацию с грозным противником, опиравшимся на ресурсы всей Европы. Перевооружение не было завершено, последствия массовых «чисток» высшего и среднего комсостава полностью не ликвидированы.

Скорее цель выступления Сталина заключалась в том, чтобы пригрозить немцам в надежде, что это удержит их от агрессивных шагов и заставит не воевать, а договариваться с СССР.