Одним из моментов такого процесса переворота, стихийно развившимся на основе крупной промышленности, являются политехнические и сельскохозяйственные школы, другим – профессиональные школы, в которых дети рабочих получают некоторое знакомство с технологией производства и с практическим применением различных орудий труда. Но «если фабричное законодательство, как первая скудная уступка, вырванная у капитала, соединяет с фабричным трудом только элементарное обучение, то не подлежит никакому сомнению, что неизбежное завоевание политической власти рабочим классом завоюет надлежащее место в школах рабочих и для технологического обучения, как теоретического, так и практического. Но точно так же не подлежит никакому сомнению, что капиталистическая форма производства и соответствующие ей экономические отношения рабочих находятся в прямом противоречии с такими ферментами переворота и с их целью – уничтожением старого разделения труда. Однако развитие противоречий известной исторической формы производства есть единственный исторический путь ее разложения и образования новой»[558].

Вместе с тем до тех пор, пока фабричное законодательство регулирует труд рабочих, занятых на фабриках, мануфактурах и т. д., то это представляется сначала просто вмешательством в эксплуататорские права капитала. Напротив, всякое регулирование так называемой работы на дому с самого начала выступает как прямое вторжение в сферу родительской власти, т. е. как такое действие, от которого деликатный английский парламент долгое время всячески отказывался с весьма эффективным содроганием. «Однако сила фактов заставила, наконец, признать, что крупная промышленность разрушает вместе с экономическим базисом старой семьи и соответствующего ему семейного труда и старые семейные отношения.»[559]

Именно это обстоятельство обусловило необходимость провозгласить право детей, призванного регулировать их взаимоотношения с работодателями. Ибо не злоупотребление родительской властью создало основу для прямой и косвенной эксплуатации незрелых рабочих сил капиталом, а наоборот, капиталистический способ эксплуатации уничтожил экономический базис, соответствующий родительской власти, превратив ее в злоупотребление. Поэтому как ни ужасно и ни отвратительно разложение старой семьи при капитализме, тем не менее только крупная промышленность, отводя решающую роль в общественном процессе производства, т. е. вне сферы домашнего очага, женщинам, подросткам и детям обоего пола, создает совершенно новую экономическую основу для высшей формы семьи и отношения между ее членами[560].