Как мы видели, необходимость превращения фабричного закона из закона исключительно для прядильных и ткацких фабрик, этих первообразований машинного производства, в общий закон всего общественного производства объективно вытекает из хода исторического развития крупной промышленности, оказавшей революционизирующее влияние на традиционный строй мануфактуры, ремесла и работы на дому. При этом «мануфактура постепенно превращается в фабрику, ремесло в мануфактуру, и, наконец, сферы ремесла и работы на дому в поразительно короткое время превращаются в жалкие трущобы, в которых капиталистическая эксплуатация свободно справляет свои чудовищные, бешеные оргии. Два обстоятельства играют, в конце концов, решающую роль: во-первых, постоянно повторяющийся опыт свидетельствует о том, что капитал, подпав под контроль государства только в некоторых пунктах общественной периферии, тем не менее вознаграждает себя в других пунктах; во-вторых, вопль самих капиталистов о равенстве условий конкуренции, т. е. о равных границах для эксплуатации труда»[561].

Подводя краткие итоги своего анализа, К. Маркс отмечал, что всеобщее развитие фабричного законодательства в Англии как средства физической и духовной защиты рабочего класса от чрезмерных притязаний капитала, с одной стороны, сделалось неизбежным в силу вышеуказанных причин; с другой стороны, делает всеобщим и ускоряет превращение раздробленных процессов труда, совершающихся в карликовом масштабе, в комбинированные процессы труда в крупном общественном масштабе, т. е. значительно ускоряет и делает по существу всеобщими концентрацию капитала и единовластие фабричного режима[562]. Но «вместе с материальными условиями и общественной комбинацией процесса производства оно приводит к созреванию противоречий и антагонизмов его капиталистической формы, а следовательно, в то же время и элементов для образования нового и моментов переворота старого общества»[563].

§ 10. Крупная промышленность и земледелие

§ 10. Крупная промышленность и земледелие

Приступая к анализу данного вопроса, К. Маркс заметил, что революция, которую крупная промышленность вызывает в земледелии и в общественных отношениях, складывающихся между агентами земледельческого производства, может быть освещена лишь впоследствии. Поэтому, по его мнению, здесь будет вполне достаточно, предваряя дальнейшее изложение, указать только на некоторые ее результаты. Наиболее важными среди них являются следующие.

Во-первых, употребление машин в земледелии по большей части свободно от вредных физических последствий, которые оно приносит фабричному рабочему, но вместе с тем оно действует еще более интенсивнее, превращая сельскохозяйственных рабочих в «избыточных», и не встречая при этом какого-либо сопротивления, поскольку они рассредоточены на больших пространствах. Так, например, в некоторых графствах Англии площадь обрабатываемых земель за последние двадцать лет значительно увеличилась, между тем как сельское население за тот же самый период уменьшилось не только относительно, но и абсолютно. Напротив, «в Соединенных Штатах Северной Америки сельскохозяйственные машины замещают рабочих пока только потенциальных, т. е. они дают производителю возможность обрабатывать большую площадь, но не прогоняют фактически занятых рабочих»[564].