Не менее искаженное представление о заработной плате складывается и у капиталиста. Он хочет получить в свое распоряжение возможно большее количество труда за возможно меньшее количество денег. Поэтому практически его интересует лишь разница между ценой рабочей силы, купленной им на соответствующем рынке, и той стоимостью, которую она создает в процессе ее функционирования, т. е. в процессе производства. Будучи практичным человеком, капиталист стремится к тому, чтобы купить возможно дешевле не только данный товар (в его представлении труд), но и все другие товары и потому видит источник своей прибыли в простом мошенничестве (надувательстве), т. е. в купле этих товаров ниже стоимости и продаже своих товаров выше стоимости. Следовательно, капиталист весьма далек от понимания того обстоятельства, что если бы действительно существовал такой товар как труд, и он действительно уплачивал бы его стоимость, то рушилась бы самая основа существования капитала, а стало быть, его деньги не могли бы превратиться в капитал.

По мнению К. Маркса, указанные обстоятельства, искажающие действительное движение заработной платы, и порождающие видимость, что будто бы оплачивается не стоимость рабочей силы, а стоимость ее функции, т. е. самого труда, сводятся в конечном счете к двум большим группам.

Во-первых, изменение заработной платы обусловлено изменением продолжительности рабочего дня. Но в таком случае можно было бы вывести заключение, согласно которому оплачивается не стоимость машины, а стоимость производимых ею операций, потому что аренда машины, скажем, на неделю стоит дороже, чем на один день.

Во-вторых, индивидуальные различия в заработных платах различных рабочих связаны с выполняемыми ими одной и той же функции. Эти индивидуальные различия присущи уже системе рабского труда. Однако здесь сама рабочая сила продается совершенно открыто без каких-либо прикрас, а потому такие различия не служат поводом для всякого рода иллюзий, касающихся данного вопроса. «Разница сводится лишь к тому, что при рабской системе выгода от рабочей силы выше среднего качества и потеря от рабочей силы ниже среднего качества выпадает на долю рабовладельца, а при системе наемного труда – на долю самого рабочего, так как в последнем случае рабочая сила продается самим рабочим, в первом случае – третьим лицом.

Впрочем, о таких формах проявления, как «стоимость и цена труда» или «заработная плата» в отличие от того существенного отношения, которое проявляется, – в отличие о стоимости и цены рабочей силы, – можно сказать то же самое, что о всяких вообще формах проявления и о их скрытой за ними основе. Первые непосредственно воспроизводятся сами собой, как ходячие формы мышления, вторая может быть раскрыта лишь научным исследованием. Классическая политическая экономия подходит очень близко к истинному положению вещей, однако не формулирует его сознательно. Это она и не может сделать, не сбросив своей буржуазной кожи»[772].