1) как планомерность в ведении хозяйства;
2) как целесообразность в узком смысле;
3) как учет.
Планомерность вносит в капиталистическую хозяйственную систему возможность хозяйствовать по широкому плану; целесообразность обеспечивает выбор правильных средств; учет – точное цифровое исчисление и регистрацию всех отдельных хозяйственных явлений и их сочетание, посредством счетоводства, в одну осмысленную и упорядоченную систему чисел»[1080].
Опираясь на эти принципы, В. Зомбарт рассматривал далее широкий круг вопросов: цель капиталистического предприятия (получение прибыли посредством заключения договоров и взаимном обмене ценностями или услугами, определяемыми в деньгах), различные формы подобного рода предприятий сообразно разным критериям (содержанию их деятельности, способу образования капитала, отношения предпринимателя к рабочему, взаимоотношению предприятия и государственной власти), функции капиталистического предпринимателя (организационные, торговые, счетно-хозяйственные), сущность капитала (сумма меновых ценностей, являющаяся вещественной основой капиталистического предприятия), время использования капитала (время производства и время обращения), отдельные виды и формы последнего (реальный, персональный, основной и оборотный капиталы), пути повышения нормы прибыли (ускорение оборота капитала, разница между продажной ценой и издержками производства, возникающая вследствие повышения первых и уменьшения вторых).
Описав столь реалистично, хотя и весьма поверхностно сущность капиталистической системы хозяйства, В. Зомбарт указывал на необходимость выяснения предварительного условия, вне которого эта система возникнуть не может. Таковым он считал новый дух, который породил волю к капитализму.
Имея в виду это обстоятельство, В. Зомбарт писал: «Капитализм вырос из глубин европейской души.
Тот же самый дух, который породил новые государства и новую религию, новую науку и новую технику, создал новую хозяйственную жизнь. Мы знаем, что дух этот – дух земной, светской жизни, дух, способный с огромной силой разрушать старые естественные образования, старые узы, старые ограничения, но в то же время мощно творящий новые жизненные формы, искусные и искусственные целевые образования. Это тот самый дух, который на исходе средних веков вырвал людей из мира спокойных, органически выросших отношений, построенных на родственных и общинных связях, и бросил их на путь мятущегося себялюбия и самоопределения.