Сначала он укореняется в отдельных сильных людях и отъединяет их от массы уживчивых, любящих покой сотоварищей, а затем захватывает более и более широкие круги, все преисполняя собою, все оживляя и двигая.

Дух, владеющий ныне людьми, – пояснял далее автор, – дух Фауста, дух томления и беспокойства. «Брожение влечет его вдаль» … Если все это мы назовем стремлением к бесконечному, то мы будем правы, потому что цель отодвинута в беспредельность и рвущиеся вперед люди воспринимают всякую естественную меру органической связанности, как недостаток и узость. Если мы назовем это стремлением к власти, то мы также не ошибимся; ибо из глубочайшей пропасти, куда не в состоянии заглянуть наше познание, поднимается это неописуемое стремление сильного индивидуума проявить себя, утвердить свое «я» вопреки всем силам мира, подчинить других своей воле и своим действиям. Это стремление мы и называем волей к власти. Если мы назовем это стремлением к предпринимательству, то и это выражение будет, конечно, уместно во всех тех случаях, когда воля к власти требует сотрудничества других для осуществления общей задачи. Людей, завоевывающих себе мир, творящих, живущих полной жизнью, не ограничивающихся ни созерцанием, ни наслаждением, не бегущих от мира, не отрицающих мира, – всех их можно назвать «предприимчивыми».

«Как мы знаем, – резюмировал автор, – этот новый дух «предприимчивости» возобладал во всех областях человеческой жизни. Прежде всего он возобладал в государстве, где цель его сводится к завоеванию и господству. Но в такой же степени он проник в религию и церковь, где он освобождает людей и снимает с них оковы, в науку, где он разгадывает загадки, в технику, где он изобретает; он распространился на всю вообще земную поверхность, где он делает открытия.

Этот же новый дух начинает господствовать и в хозяйственной жизни. Он разбивает границы статического феодально-ремесленного хозяйства, основанного на покрытии потребностей, проникнутого спокойным самодовольством, пребывающего в состоянии равновесия, и бросает людей в водоворот наживы. В сфере материальных стремлений завоевание равнозначно увеличению денежной суммы. Стремление к бесконечному, стремление к власти нигде не находит для себя столь подходящего поля деятельности, как в охоте за деньгами, этом совершенно абстрактном символе ценности, который освобожден от всякой органической и естественной ограниченности и обладание которым все в большей и большей степени становится символом власти»[1081].

Именно эта алчность и стремление к обладанию золотом и деньгами, по мнению В. Зомбарта, обусловили возникновение широкого круга явлений, не имеющих ничего общего с хозяйственной жизнью, ибо на первых ступенях люди стремились добывать золото или деньги вне сферы своей хозяйственной деятельности (заметим, это утверждение не соответствует действительности, так как подобное добывание осуществлялось в рамках этой деятельности). Но ее суть изменилась коренным образом в последние столетия Средневековья и первые десятилетия Нового времени, в течение которых появились новые массовые явления: рыцари-разбойники, отыскание сокровищ, алхимия, прожектерство и ростовщичество, свидетельствовавшие о победоносном шествии завоевательного духа.