– Я не умею воевать, пап.

– Надо было попросить о помощи, – сказал он.

– Этого я тоже не умею.

Семь

Семь

Когда я вышел из душа, папы уже не было. Мама сидела на кухне. Перед ней на столе лежал коричневый конверт с именем моего брата. В руках мама держала бокал вина. Я сел напротив.

– Иногда я пью пиво, – сказал я, и она кивнула. – Я не ангел, мам. И не святой. Я просто Ари. Дефективный Ари.

– Не смей так говорить.

– Но это правда.

– Нет, неправда. – Голос ее звучал сильно и уверенно. – Никакой ты не дефективный. Ты милый, хороший и благородный.

Она отпила немного вина.

– Я избил Джулиана, – сказал я.

– Не самый умный поступок.

– И не самый добрый.

Она едва не рассмеялась.

– Нет. Совсем не добрый. – Она прикоснулась к конверту и сказала: – Прости меня, – а потом, открыв его, достала фотографию. – Это вы. Ты и Бернардо.

Она протянула снимок мне. Я был совсем маленьким, и брат держал меня на руках. Он улыбался. Он был красивым и счастливым, а я смеялся.

– Ты его очень любил, – сказала мама. – Прости меня. Я же говорила тебе, Ари, мы не всегда поступаем правильно, понимаешь? И не всегда говорим то, что нужно. Иногда смотреть правде в глаза слишком больно, и мы не смотрим. Просто не смотрим. Но от этого проблема не исчезает. – Она отдала мне конверт. – Здесь все. – Она не плакала. – Он убил человека, Ари. Убил голыми руками. – Она едва заметно улыбнулась, но улыбка ее была невероятно грустной. – Я еще никогда не произносила этого вслух.

– Тебе до сих пор больно?

– Очень, Ари. Даже спустя столько лет.