– Мне правда очень жаль, – повторяю я. Голос хриплый, я практически шепчу. – Я сам себя ненавижу. Я хотел бы…
Листер вдруг испуганно смотрит мне в глаза.
– Только не говори того, что собирался!
– Прости. – Я опускаю голову, но он, конечно, уже обо всем догадался.
«Я хотел бы умереть» – вот что я собирался сказать.
•
– Да кто ты, мать твою, вообще такая? Без обид, но откуда ты взялась? – Роуэн и Ангел сидят по разные стороны кухонного стола. Роуэн довольно агрессивно жестикулирует, а Ангел выглядит так, словно не знает, упасть ей в обморок от счастья или расплакаться.
– Роуэн, давай следить за языком, – бормочет дедушка, доставая чашки из буфета.
– О’кей, но эта девчонка… – Роуэн тычет пальцем в Ангел, будто она – предмет чайного сервиза. – Она всю неделю крутилась возле «Ковчега». Во вторник весь вечер провела с Блисс, когда та пришла на сходку фанатов.
Я что, до сих пор сплю? При чем тут Блисс? Откуда Ангел ее знает?
Я перевожу взгляд на Ангел. Та смотрит на Роуэна широко раскрытыми глазами. Кажется, она побледнела. Роуэн кивает с мрачным удовлетворением.
– Ага, я все знаю. А ты думала, Блисс ничего мне не скажет? Она моя девушка. И она все мне рассказала. Тебя ведь зовут Ангел?
Листер резко поворачивается к Роуэну.
– Погоди, Ангел? – Затем он смотрит на меня. – Та самая Ангел? Ангел из туалета?
Взгляды всех присутствующих останавливаются на ней. Ангел выдавливает из себя смешок:
– «Ангел из туалета»… Звучит не так здорово, как «Аня из Зеленых Мезонинов»[19].
Но, кроме нее, никто не смеется.
– А потом Джимми вдруг исчезает, – продолжает Роуэн, – а в интернет вываливают кучу фотографий, на которых он с Ангел, и Блисс внезапно пишет мне: «Роуэн, я знаю эту девушку». А она мне со вторника ничего не писала! Ни строчки! А потом, потом внезапно выясняется, что Джимми едет с этой непонятной девушкой в Кент! На поезде! По-моему, я как минимум заслужил объяснение.
Он обводит комнату суровым взглядом, ожидая, что кто-нибудь одобрительно кивнет. Но все стоят неподвижно.
– Я сам решил… – начинаю я, но Роуэн меня перебивает: