Но тут встреваю уже я:

– Никто ее не выгонит! Она не такая, как ты думаешь. Я хотел добраться до Кента, и она помогла мне…

– Джимми, да все они одинаковые! – Роуэн раздраженно закатывает глаза. – Только и хотят, что фотографировать нас, трахаться с нами – или смотреть, как мы трахаем друг друга.

– Довольно! – грохочет дедушка и хватает Роуэна за плечо. – Ты отправляешься в гостиную. Ангел может остаться здесь. Мне надоело слушать, как в моем доме кричат и выражаются. Больше я этого терпеть не намерен. Сейчас все успокоятся, и мы поговорим как взрослые – обсудим, что хочет Джимми, и решим, как лучше всего действовать. Возражения есть?

Возражений нет. Даже Роуэн сердито бормочет:

– Ну хорошо, – после чего выходит из кухни, наградив меня суровым взглядом.

– Хорошо, Джимми?..

Я смотрю на дедушку. Это выражение лица я помню еще по тем временам, когда он отчитывал меня за позднее возвращение после репетиций.

– Хорошо.

На протяжении всего разговора Листер ритмично похлопывает себя по бедру. Сейчас он ловит мой взгляд – и молча следует за Роуэном и дедушкой в гостиную.

Я поворачиваюсь к Ангел.

– Прости, – говорю я, надеясь, что этого будет достаточно.

У нее вырывается короткий смешок.

– Ты ни в чем не виноват, – отвечает она и опускается на стул.

Такое чувство, что Ангел во всем винит себя.

АНГЕЛ РАХИМИ

АНГЕЛ РАХИМИ

Итак, Роуэн ненавидит собственных фанатов. Такого я не ожидала. Но мне некого винить, кроме себя. Не нужно было соглашаться, когда Джимми попросил меня ехать с ним. Может, откажись я – и он вернулся бы на студию и не думал сейчас об уходе из «Ковчега». А я не стала бы невольной свидетельницей того, как рушатся отношения Роуэна и Джимми.

Из-за того, что Роуэн на меня наорал, я не переживаю. Но наблюдать за тем, как они ссорятся, по-настоящему мучительно. Как будто мир расползается по швам у меня на глазах. Но что я могу сделать? Боже, да ничего. А вдруг из-за меня они совсем перестанут разговаривать? Возненавидят друг друга?

Боже, боже.