Глава 30

Пропавший

Бесцветную и депрессивную зимнюю полосу безвременья учеников программы “НОА” нарушила череда событий, снова приведших к большому взрыву.

Все началось с того, что Арт совершил очередную отчаянную попытку наладить отношения с Аннабеллой, вероятно не найдя лучшего способа исправить свою безнадежно испорченную репутацию.

Аннабелла в ту пору сильно заинтересовалась кулинарией, поскольку на нее произвел неизгладимое впечатление помощник повара, араб из Бейт-Цафафы, во время дежурства на кухне похваливший ее ухоженные руки, и послала Арта на виду у всех в Клубе, заявив, что он и в подметки не годится жарким восточным мужчинам и как она вообще могла снизойти до него, хилого и малолетнего, какая роковая ошибка, и пусть все знают, что в постели он ничего не стоит.

Видимо, это было последней соломинкой, сломавшей спину верблюда.

Арт сильно побледнел и по старой привычке поискал взглядом поддержки своих соседей по комнате, Никиты и Марка, но те давно публично притворялись, будто с ним незнакомы. Затем Арт с мольбой посмотрел на Мишу из Чебоксар, но тот был занят футбольным матчем, который показывали по телевизору, и никакого внимания на происходящее не обращал. И вообще с некоторых пор Миша и Юра Шульц, проживавшие по некой ошибке природы и воспитателей в одной комнате, завели дружбу на почве компьютерных стрелялок.

Чтобы сохранить последние остатки достоинства, Арт громко заявил, что Аннабелла – шалава, что каждый, кто хочет, может ее поиметь, включая вонючих арабских поваров на кухне, и что вся наша группа – конченые ублюдки и даже кое-что похуже, и что мы все поплатимся за то, как мы с ним обращались. Встал и вышел из Клуба. Никто и бровью не повел.

Пошла вторая половина футбольного матча, закончилась, били пенальти. Потом начались дебаты, на какой канал дальше переключать: девочки хотели в сотый раз смотреть “Красотку”, а пацаны – “Терминатора”. Страсти разгорелись.

Натан Давидович предложил проголосовать, чтобы принять демократическое решение, но его тут же послали все остальные носители пенисов, справедливо заметив, что девочек в группе больше, чем мальчиков, и этот статистический факт аннулирует демократичность решения.

Поднялся переполох.

Непонятно откуда возник еврейский вопрос, и высокое собрание принялось разбираться, кто больше еврей, а кто – меньше. Всплыли мамы, папы, бабушки и дедушки, закон о возвращении, воспоминания о консульских проверках, и выяснилось, что аристократическая ценность каждого из членов группы зависит от количества еврейской крови, текущей в его венах.