– Чего?! – Алена опять поперхнулась дымом и громко закашлялась.

Я попыталась побить ее по спине, но она хлопнула меня по руке.

– Ты совсем больная, – сказала она, отдышавшись. – Ты настолько нездорова, что тебе целая армия психологов не поможет. Только таблетки. Однозначно. Лошадиными дозами.

– Может быть, – не стала я спорить. – Но ты все равно намного красивее меня. Ты похожа на Уму Турман.

– На кого?

– Это такая голливудская актриса, которая похожа на Кристину Орбакайте.

– Актриса, о которой никто никогда ничего не слышал, кроме тебя. Спасибо за комплимент.

– Она скоро станет очень популярной, попомни мои слова, – с продвинутым видом сказала я. – И все тебя будут с ней сравнивать. Вот увидишь. Честное слово.

Алена с деланым пренебрежением пожала плечами, но я знала, что ей приятно. Потом она спросила:

– С каких это пор тебя волнует твой внешний вид?

– С некоторых, – ответила я. – Но мы же не обо мне говорим. Я думаю, ты сильно переживаешь из-за Курта. Самоубиться в двадцать семь лет – это кощунственно. Это огромная потеря для рока.

– Откуда ты знаешь? – изумилась Алена.

– Откуда я знаю – что?

– Про двадцать семь лет. Я думала, ты не слушала то, что я тебе о нем рассказывала, и витала в своих облаках.

В какой-то мере Алена была права, но я немного покривила душой и сказала:

– Наверное, кое-что я все же расслышала.

– Вместе с Куртом умер рок, – вздохнула Алена с непередаваемым трагизмом.

Я тоже вздохнула:

– У тебя траур. Нужно это отметить.

– Ты прикалываешься? – спросила Алена. – Как отмечают траур?