– Пусть станет достоянием общественности, – вдруг заявил Леонидас, – что мои родители развелись, когда мне было шесть лет. Я живу на два дома, и в этом есть определенный кайф.

– А я со своим паханом ваще не общаюсь, – буркнул Миша из Чебоксар. – Он забухал по-черному и бросил нас с мамой.

– Где он сейчас? – спросил Юра.

– Хрен его знает. Да мне пофиг. Надеюсь, что он подох под забором вместе со своими кентами.

– Пусть станет достоянием общественности, – выступила Берта, – что в Бендерах сейчас творится полный беспредел. Там какая-то непонятная война непонятно кого с кем, и мои родители не могут свести концы с концами. Я коплю свою стипендию и ни шекеля не трачу, чтобы летом им привезти доллары. А я так мечтала о новой джинсовой юбке из “Кастро”. Знаете, такой с пуговицами спереди, как на рекламе по второму каналу.

– Если нужно, я могу тебе одолжить деньги, – застенчиво произнесла Сельвира. – У моих родителей огромный участок с садом и огородом, и они успешно торгуют на рынке клубникой, редиской и помидорами. А еще они разводят породистых собак. Извини, что я не дала тебе списать иврит.

– Спасибо большое, – сказала Берта. – Ничего страшного, я списала у Сонечки.

– Пусть станет достоянием общественности, – вздохнула глазастая Вита, – что я постоянно ношу линзы, и от этого у меня болят глаза. У меня минус девять, а я стесняюсь ходить в очках, потому что они меня уродуют.

– Не гони, ты неплохо выглядишь в очках, – подбодрила ее грудастая Юля, вероятно единственная свидетельница Витиного позора.

– Виточка, приди завтра в школу в очках, – предложил Фукс.

– Вы будете надо мной смеяться.

– Не будем, честное пионерское, – улыбнулся Фукс, которого на самом деле звали Гришей Боеничевым. – Пусть станет достоянием общественности, что я в Виточку с самого сентября безнадежно влюблен. Я считаю ее самой красивой девушкой во всей Деревне.

– Почему же безнадежно? – спросила Юля. – Вита, скажи ему.

Вита мило покраснела и опустила безразмерные глаза.

– Пусть станет достоянием общественности, – сказала Юля, – что Фукса все считают клоуном, потому что он постоянно понтуется и выделывается, как будто он на сцене в КВНе, и никто его всерьез не воспринимает, кроме Виты. Я права?

– Права, – пролепетала Вита.

– А еще чтоб вы знали, – продолжила Юля, – что большая грудь – это не подарок. Вы хоть представляете себе, сколько сил нужно потратить, чтобы найти лифчик по размеру, и сколько бабок он стоит? И как с этим хозяйством бегать два километра на физре? И разве кто-то мне даст освобождение от спорта из-за большой груди? Скажут – гнилая отмазка. Никто не понимает, какое это наказание. Я из-за этого вечно сутулюсь, и у меня болит спина. После восемнадцати я обязательно сделаю себе пластическую операцию и уменьшу грудь. Родители обещали, что это будет их подарком на выпускной, если я сдам все экзамены не ниже чем на девяносто и поступлю на медицинский.