– Ты плохо выглядишь, Дафна. Такой уставшей, в чем дело?

– Ну, – произнесла я по-немецки, – у меня были жуткие выходные. Я вернулась домой поздно ночью, а в мою квартиру вломились.

– Боже, поверить в это не могу. То есть сначала камень в окно, а потом взлом? Какое-то невезение. Не думаешь, что тебя, возможно, прокляли?

– Спасибо, Катя, знаешь, мне уже намного лу…

Кэт перебила меня.

– Че за чухня?! Ты сама подумай, что несешь. Зачем?

– Да ладно, я просто прикалываюсь!

– Она что, выглядит так, будто хочет сейчас слушать твои приколы?

Перемена кончилась. Кэт гневно посмотрела на Катю, когда мы садились. А Катя, в свою очередь, избегала смотреть на кого-либо и быстро моргала, словно сдерживала слезы. Она почти ни слова не сказала до конца занятия и выбежала из класса, когда учитель еще не дочитал задание. Когда я встала, Кэт заговорщически ухватила меня за локоть.

– Дафна, – сказала она. – Давай сходим куда-нибудь.

Это был не вопрос. Мы сами собой отправились в Темпельхофер-Фельд. Она стала подробнее расспрашивать о пятничной ночи. Хотела, чтобы мы выяснили, «кто это, на хрен, сделал». Когда я сказала, что подозреваю соседа снизу, она вскочила и потянула меня.

– Поехали туда!

– Нет, лучше не стоит, – ответила я, пытаясь усадить ее обратно.

– Почему?

– Ну а что мы ему сделаем?

– Спросим, что ему, на хрен, не нравится!

– Это плохая мысль.

– Почему?

– Потому что он может быть реально опасен.

– И что он, по-твоему, нам сделает?

– Не знаю, может сделать что-то плохое. – Я не рассказала ей о своем тайном страхе атаки кислотой.

– Ну тогда поедем с Ларсом. Нет, правда, он знает очень страшных ребят, можно просто поехать туда и напугать этого чувака до чертиков.

– Я не хочу втягивать в это Ларса.

– Поверь, он все сделает. Он у меня в долгу. – Последнюю фразу она произнесла таким похотливым тоном, что я ничего не ответила. Она прервала паузу: – Давай поедем туда и напугаем его до усрачки.

– Но полиция поймет, что это я.

– И что? Скажи, что не ты. У них не будет доказательств. Да и вряд ли он будет звонить в полицию. Если этот чувак атакует спящих девушек, уверена, он творит что-то и посерьезнее.

– Но он может выследить меня и что-то сделать.

– А тебе не обязательно идти вместе с ребятами. Но в любом случае если он увидит тебя с бандой друзей Ларса, то обосрется просто. Правда, Дафна, ты не должна позволять этому чуваку так с собой обращаться. Приезжай ко мне, мы это обсудим.

Я поняла, что не надо было соглашаться, как только мы вошли в ее квартиру. Там воняло травой, но зрачки Ларса были просто огромными, он точно принял что-то посильнее. На ковер сел еще один парень, раньше я его не видела. Все еще был ранний вечер, но я не могла понять, какой этап вечера – начало, конец или середина – был лично у них. На кухонном столе валялись куски пиццы. Ларс был в своей фирменной майке, он обнял меня и прижал к себе.

– Какие шо-о-о-ортики, – сказал он, а я занервничала и взглядом стала искать Кэт. Она сидела на кожаном диване и скользила взглядом по рукам Ларса, которые водили по краю моих шорт, затем перевела его на меня. Она улыбнулась и кивнула, будто говоря: «Все нормально, наслаждайся». Боже, как странно, подумала я. Должно быть, это часть их совместной игры в секс-провокацию.

– Но ты замерзла! – воскликнул он, растирая гусиную кожу у меня на руках. – Хочешь взять мою худи? Девочки, вы голодные? – Он обернулся к Кэт, которая уже жевала куски всеми забытой пиццы, но я сказала, что не хочу.

Кэт подхватила меня под локоть и представила незнакомцу.

– Это Дафна, моя лучшая подруга в Берлине, – сказала она. Он был то ли Торчок, то ли Сморчок, уже не помню. Я села рядом, согнув ноги. Все время переживала, что от них плохо пахнет. У меня были всего одни кроссовки, я почти не носила носков, и к концу дня от ног начинало так разить, что я была уверена: все вокруг наверняка задерживают дыхание, чтобы не чувствовать этот запах. Но никто ничего не сказал. На самом деле Торчок даже придвинулся и направил все внимание в мою сторону. Он был похож на грейхаунда: тощий и кудрявый, с худым вытянутым лицом и острым носом. Он предложил угоститься его напитком, а когда я заколебалась, будто прочел мои мысли:

– Здесь только пиво.

Я улыбнулась. Сделала глоток – на вкус обычно, – но выплюнула назад, пока он не смотрел.

– Откуда ты знаешь Ларса и Кэт?

– Мы в клубе познакомились, – ответил он. У него был открытый взгляд, я считала, что это харизматично, но также воспринимала как типичный признак психопата, так что надо быть осторожнее.

– А теперь снабжает Ларса наркотой, – добавила Кэт.

– Да, но по сниженной цене. – Он улыбнулся и отпил из своей банки. – Хочешь чего-нить? У меня есть Toр K.

– Нет, спасибо, – сказала я, понятия не имея, от чего отказываюсь.

– Дафна не принимает. Но жизнь у нее еще какая веселая. Скажи им, что сделал твой сосед.

Я рассказала, само собой, слегка приукрасив: добавила в историю с окном больше драмы, а в эпизод со взломом – больше зловещего. Я думала, они засмеются, когда я скажу про диалог с полицией, особенно про недопонимание с «пассом», но им это смешным не показалось. Торчок вертел между пальцами зажигалку, а Ларс выключил музыку. Во внезапно наступившей тишине я поняла, что все это время кричала. И резко замолчала.

– Так что ты сделала? – спросил Торчок.

– А ты как думаешь? Уехала!

– Нет, что ты с соседом сделала? – пере-бил он.

– НИЧЕГО! Что значит, что я сделала? Что я могу сделать? Полицейские ничего не смогли.

– Полиция никогда ничего не делает, – сказал Ларс.

Он воткнул наушники в телефон и поставил плейлист в жанре, который точно можно было назвать «паническое пост-мелодик-электро».

– Нет, ну а друзей попросить? – продолжил Торчок. – У тебя же есть друзья, которые помогут?

– О чем попросить?

– Разобраться с ним!

– Таких друзей у меня нет!

– Есть, – сказала Кэт.

– Очень мило, Кэт, но знаешь, все в порядке. Я ценю желание помочь, но думаю, лучше не будить лихо, пока тихо…

– Да, именно будить лихо! – воскликнула она. – Да ладно тебе, Дафна. Я ведь уже говорила! Они мне как братья, а мои братья – это твои братья.

Я вспомнила своего брата, его авокадо и безглютеновый хлеб и чистую безопасную квартиру на западе Лондона. Он бы никогда в такое не влип.

– Очень мило с вашей стороны, правда, но я бы не хотела, чтобы у вас были проблемы из-за меня.

– А почему у нас должны быть проблемы? – спросил Ларс. Он сел со мной на пол, поджав ноги, его коленка упиралась в мою. Я отреагировала ответным нажатием и подумала, куда это все ведет. Торчок начал вытряхивать на журнальный столик содержимое крошечных зип-пакетиков.

– Мы не станем вредить ему, – сказала Кэт. – Просто напугаем до чертиков.

– Но как это сделать?

– Разобьем ему окно, – сказал Торчок.

– Но нас могут поймать.

– Как? У них там что, камера стоит?

Я подумала, почему фрау Беккер отказалась нанимать настоящего хаусмайстера.

– Нет, камеры нет.

– Супер! Никакого риска!

– Но он может вызвать полицию.

– Сомневаюсь, что этот тип захочет связываться с полицией.

– Тогда соседи могут вызвать полицию.

– Они вызывали ее, когда тебе разбили окно?

– Нет.

Кэт и Ларс теперь склонились над столом, я видела ее выпирающий под футболкой позвоночник. Торчок налил мне еще, и я заглотила все, чтобы успокоить нервы. Что самое худшее может случиться? Нас арестуют? А если поймают, та еще история выйдет для внуков. Подошла Кэт и стала играть с молнией на моей худи, завороженная, как металлические зубчики сплетаются и расплетаются, словно пальцы. Вокруг рта у нее были веснушки и пушок. Она прильнула ко мне, я ощущала, как бьется за ребрами ее сердце. Она дала мне то, что пила, – на вкус как расплавленные леденцы.

– Дафна, а ты с нами не пойдешь?

Я колебалась. Мысль казалась не особо удачной. Зато так можно было завести настоящих друзей. Жить настоящим вместе, делать, а не думать. Сказать такой возможности «нет» будет все равно что вернуться назад, в свое одиночество и солипсизм. Я хотела, чтобы у меня был кто-то близкий. Хотела авантюрную компашку закадычных друзей.

– Ладно, поехали!

Они так радовались, и я совсем не волновалась. Я была уверена, что мне повезет: мы отвлечемся, или Кэт решит, что устала, ну или все накурятся и уснут. Но никаких признаков сна у них не было. Ребята выпили еще пива, занюхали коксом с пальцев друг друга, учтиво предлагая мне присоединиться, а потом втерли остатки белых дорожек в десны. Они брызнули чем-то вроде спрея от насморка себе в рот, позже я узнала, что это тилидин, производное опиата, которое назначают онкобольным. Они стали вопить и бесноваться. Мы поиграли в футбол пустой пивной банкой прямо в квартире. А затем резко собрались и пошли, Кэт сбегала за свитером, и мы пошли через Темпельхофер-Фельд к Губерштрассе.

Пойти там было ошибкой. Была почти полночь, тьма была беспросветная. Темпельхофер-Фельд выглядит заброшенно в лучшем случае, но в ту ночь он смотрелся как выжженная, апокалиптичная пустыня. Они втроем шли впереди, вереница их силуэтов напомнила мне гирлянду из бумажных человечков. Вдали раздавалась музыка, но ее источника не было видно – ночь была темной и безлунной.

– Хорошо для дела, – пошутила я. – Так нас никто не увидит.

Они подняли головы к небу и угрюмо закивали в знак согласия.