– Знаю. Я стараюсь, – ответила я. Ничего я не старалась. Вся моя жизнь протекала в декорациях сцены спасения. Я хотела, чтобы кто-то пришел и спас меня от меня же самой. Я не знала, что это будет за спасение и кто придет его осуществлять, – моя надежда была на какого-нибудь друида или монаха. Он бы забрал меня в хижину в лесу. Приказал сесть. Дал бы мне вино, хлеб и заставил есть все это. Льняные простыни, пуховые покрывала, кувшины свежего молока. Я бы наполнилась и преисполнилась и превратилась бы в женскую версию Габриэля.
Мы пили кофе и делали домашку по немецкому, но сосредоточиться не получалось. Я все время проверяла телефон, потому что ждала сообщения от Милоша. Надо было увезти от Э.Г. оставшиеся вещи. Мы с ней не общались с самого происшествия. Я не хотела писать ей потому, что все еще не прибралась, а она не хотела писать мне потому, что, как мне кажется, боялась, что я попрошу вернуть деньги за оставшиеся два месяца аренды.
Дневное небо было ярким, уродливо серым, и было куда жарче, чем я полагала. В окне вагона метро я мельком увидела свое отражение. Вид у меня был как у сломанного зонтика. Мой стиль совсем не элегантный, и всем кажется, что я просто «комфортно» одеваюсь, но на самом деле мне наплевать на одежду. Я притворяюсь, будто я выше «стиля» и «моды», но на самом деле у меня просто ничего не получается. Я постоянно переживаю о своей внешности, но ничего не могу с ней сделать. Стараюсь, продумываю хорошие, красивые наряды, но, когда смотрюсь в зеркало, выгляжу как клоун. Все на мне какое-то чужое. Часто так и есть. Я срываю с себя вещи и бросаю на пол. Друзья часто указывают мне на неряшливость, тыча пальцем в кофейное пятнышко на подоле моего платья. «У тебя везде бардак, – говорят они, покачивая головами, пока я пытаюсь найти ключи в своей сумке фирмы «Алди». – И в голове бардак!» А я смеюсь и подыгрываю им: «Да, да, ха-ха-ха. У меня везде такой бардак, вы только гляньте».
Я вышла на «Германплац» и пошла в «Кроличью нору». Казалось, будто я совсем голая и все смотрят: интересно, мог бы вышибала защитить меня от соседа снизу, если тот пройдет мимо? Пришло два сообщения: от Милоша и Каллума.
[13:03:11] Милош: Привет, красотка Дафна. Надеюсь, завтрашний вечер в силе? ☺ Как насчет посмотреть в Хазенхайде Freiluftkino?[33] Зайдем перекусить до сеанса? [13:11:29] Каллум: Опаздываю на 45 минут. Прости, скоро увидимся.
[13:03:11] Милош: Привет, красотка Дафна. Надеюсь, завтрашний вечер в силе? ☺ Как насчет посмотреть в Хазенхайде
[13:11:29] Каллум: Опаздываю на 45 минут. Прости, скоро увидимся.
Я обоим отправила пальцы вверх. Я не хотела идти в квартиру Э.Г. одна. Футболка липла к коже, хотелось уйти в прохладу. Я решила выпить кофе в «Ростерии Кармы». Подошла к перекрестку и стала ждать зеленого света, тут кто-то положил мне руку на плечо. Я обернулась, думая, что это Каллум, но оказалось, что это Рихард Граузам. Я подумала, что сплю. Вдруг мне захотелось спать, я поплыла и как будто стала наблюдать за самой собой издалека, смотря не в тот конец бинокля. Я уставилась на его руку у себя на плече. У него были тонкие узловатые пальцы и грязные ногти. Тяжелая ладонь была теплой и влажной. Я посмотрела ему в лицо. У него были приятные глаза мирного бирюзового оттенка, который я ни у кого раньше не видела. Он казался старше: голова была обрита под ноль, я даже подумала, что он полысел. Тонкие губы потрескались. Он был рад.
– Дафна! Почему ты не отвечаешь на мои сообщения? Я так за тебя волновался! – Я скинула его руку с плеча так яро, что он удивился. – Боже, Дафна! Да в чем дело? – Загорелся зеленый, я шагнула на дорогу, он покатил велосипед рядом со мной. – Боже, да брось, что за драма? Что с тобой случилось?! – Я ускорила шаг, но он схватил меня за перед футболки. – Эй, я с тобой говорю! – Я попыталась вырваться, но он умудрился схватить ткань бюстгальтера сквозь футболку. – Я просто хочу поговорить! Почему ты вдруг психуешь? – Я снова вырвалась и в этот раз смогла оторваться. Его велосипед рухнул на дорогу, как раз когда загорелся красный свет, я слышала, как машины сигналят, чтобы он поскорее убрался. Я все же добралась до «Ростерии Кармы». Внутри никого не было, кроме дружелюбного бариста – того рыжика с паучьими татуировками, который все еще помнил мое имя.
– Дафна!
– Эй! Рада тебя видеть! Все хорошо, а у тебя?
– Нормально, нормально. Очень много дел, ну знаешь, учеба, да еще мы с девушкой скоро едем в Колумбию, так что я вообще не отдыхаю. – Он говорил, не отрываясь от кофемашины, помнил о моем заказе. – Ты там была когда-нибудь? Есть лайфхаки для туристов?
– Нет, прости. Но очень хотела бы съездить.
Я шокирующе быстро вернулась к норме. Я что, только что столкнулась с Рихардом Граузамом? У меня заныли ссадины на груди. Мне это не приснилось – он реально меня схватил. Тут я поняла, что у меня подкашиваются ноги. Я схватилась за стойку бариста. Бариста не заметил и продолжил дружелюбно болтать. Я села и сделала глоток кофе. На вкус он был кислым, отдавал пеплом, я едва могла пить. Я думала, он не посмеет пойти за мной в общественное место, однако открылась дверь, он вошел, пропустил мимо ушей приветствие бариста и сел рядом со мной. Положил руку мне на колено, как будто это в порядке вещей.
– Перестань. Перестань сейчас же, иначе я вызову полицию! – закричала я так, чтобы бариста услышал.
– Боже, Дафна, пожалуйста, угомонись! – зашипел он. – Последний раз, когда мы общались, ты вела себя так мило, так ласково! Что произошло? Ты плохо выглядишь, с тобой что-то случилось?
– Прекрати. Оставь меня в покое. Я не обязана тебе отвечать!
– Все хорошо, Дафна? – Бариста услышал нас и перегнулся через стойку с озабоченным видом.
– Нет, не все хорошо. Он меня преследует!
– Агх,
Бариста вышел из-за стойки и встал рядом со мной. Его рост прибавил мне уверенности. Граузам это тоже заметил.
– Дафна, ты хочешь, чтобы он ушел? Он тебя беспокоит?
– Да, беспокоит. Оставь меня, или я вызову полицию!
– Хочешь, я вызову? – спросил бариста.
– Так, чувак, не лезь не в свои дела, – ответил Граузам спокойно, но твердо. – Это разговор только между мной и моей девушкой.
– Да, пожалуйста, вызови полицию.
Я встала. Земля уходила из-под ног. Тело как будто мне не принадлежало, а было сшито из отрезков плоти. Граузам тоже встал. По сравнению с бариста он был карликом, но что-то, какая-то неуемная, опасная энергия придавала ему большей весомости.
– Это я тут должен вызывать полицию из-за тебя, Дафна. Ты настолько чокнутая, что я тебя даже не понимаю. Сначала ты приходишь и все лезешь ко мне, говоря, как тебе одиноко в Берлине, а потом хочешь вызвать полицию? Мне что, поговорить с тобой уже нельзя? Это указ спецслужб?
– Так, пошел вон отсюда, – сказал бариста. Глаза Граузама перескакивали то на меня, то на бариста, туда-сюда, оценивая нас. Я уже собралась было взорваться, но его лицо вдруг смягчилось.
– Я так скучаю по тебе, Дафна. – Он чуть ли не плакал. – Я не понимаю, что с тобой произошло. – Он развернулся и ушел. Я посмотрела на бариста. Оказывается, я вцепилась ему в руку.
– Прости. – Я отпустила ее, на коже остались побелевшие отметки от пальцев. – Прости за это, я не его девушка и никогда не была, просто…
– Ты в порядке? Не хочешь присесть?
– Нет, нет. Мне надо идти. Спасибо большое за помощь. Прошу прощения за эту сцену.
– Не переживай. Ты точно в порядке? Хочешь, я кому-нибудь позвоню? Полиции? – Я вспомнила офицера Блондинчика и его остолопов.
– Нет, правда, все нормально.
Он настоял на какао с собой, которое я выкинула, едва выйдя из поля зрения. Я вернулась к квартире Э.Г., рука дрожала на горле, потому что я то и дело мерила пульс. Я хотела, чтобы между мной и Граузамом как можно быстрее возникла закрытая дверь, но было слишком страшно столкнуться с соседом снизу. Думаю, сосед не стал бы нападать на меня при свете дня. К тому же был понедельник. Фрау Беккер приходила по понедельникам, чтобы сделать работу хаусмайстера и убраться во дворе. Он бы не решился сделать что-то у нее на виду.
Я пересекла двор к своему дому и прошла мимо его двери, не поднимая глаз. В квартире Э.Г. был страшный бардак. Кокосовое масло застыло с осколками стекла внутри, постельное белье так и валялось на полу с тех пор, как офицер Блондинчик сорвал его с матраса. Я кинула простыни, розовые наволочки с рюшами, полотенца и шторку для душа в стирку с тремя капсулами с ароматом «весеннего луга», а потом приготовилась убирать самую неприятную зону: туалет и душ. Хорошо, что Каллум опоздал. Он мне не нравился, но я хотела нравиться ему. Зеркало было вымазано бежевым консилером и белой пастой.