В начале 20-х еврейская тема продолжала иногда возникать и на больших, нееврейских сценах Петрограда, однако все реже и реже. В декабре 1921 г. в репертуар Большого оперного (Мариинского) театра была включена опера «Жидовка». В начале 1923 г. Александринский театр собирался показать зрителю трагедию Гуцкова «Уриэль Акоста» с Ю.Юрьевым в главной роли. Неясно, была ли она поставлена. 16 мая 1923 г. в Большом драматическом театре прошла премьера оперы М.Мильнера «Ди химлен бренен» (Небеса пылают). Либретто написали Мильнер и Ривесман по мотивам «Дыббука» С.Ан-ского. В опере участвовали оркестр и хор Большого Петроградского театра оперы и балета. Декорации оформлялись известными художниками В.Щуко и А.Бенуа. Спектакль удался, но после двух постановок был снят с репертуара как «реакционный».

С 19 августа по 13 сентября 1926 г. в Малом оперном театре впервые проходили гастроли рожденного в Петрограде ГОСЕТа. Его спектакли были с энтузиазмом встречены ленинградскими знатоками, которые не видели «высокого» еврейского театра со времени гастролей «Хабимы». Театральный критик Симон Дрейден назвал ГОСЕТ «театром живого народа», тогда как «Хабима» была в глазах критика изумительной, но «глубоко трагической лебединой песней старого еврейства, умирающего сионизма». Спектакли «200 тысяч», «Десятая заповедь», «Три еврейских изюминки», «Колдунья», «Ночь на старом рынке» удостоились пространных рецензий в Ленинградской правде. Режиссер театра АТрановский в своем интервью газете заявил, что он удовлетворен гастролями «и в материальном и в художественном отношении». В то же время Грановский нашел ленинградского зрителя куда более академичным по сравнению с московским, и отметил высокий процент неевреев на спектаклях. Судя по этому отзыву и по замечанию в одной из рецензий, зрителем госетовских спектаклей в Ленинграде была интеллигентная аккультурированная публика, «давно порвавшая со старым еврейством», и часть интеллектуалов-неевреев, сложность для которых представляла не модернистская театральная форма, а именно этнографические и религиозные детали (кстати, не очень многочисленные). Нашлись в Ленинграде и критики ГОСЕТа. На бурном диспуте с Михоэлсом, продолжавшемся в Доме wxyccn до трех часов ночи, Александр Кугель утверждал, что ГОСЕТ — не еврейский театр, а всего лишь «адвокат на еврейском языке левых течений русского театра», чуждый и непонятный еврейскому пролетариату.

Широкой аудитории было, очевидно, понятнее опереточное искусство американской актрисы Клары Юнг (Шпиколицер, 1883-1952), гастроли которой в Ленинграде проходили сразу после ГОСЕТа и собирали многочисленных зрителей. Большим успехом в Ленинграде пользовались и представления эстрадной группы под управлением Леонида Утесова, который, хоть и пел по-русски, широко использовал в своих выступлениях одесско-еврейский фольклор. Так, в ноябре 1926 г. Утесов выступал с программой «Мендель Маранц» (Мендель Апельсин). По рассказам, именно в те годы Утесов сделал попытку перейти советско-финскую границу, был пойман, судим, но не заключен в тюрьму из-за огромных доходов, приносимых государству его концертами.