После более чем трехгодичного перерыва в конце 1926 г. была предпринята очередная попытка возродить еврейское театральное искусство в самом Ленинграде. Хотя к этому событию готовились долго, еще за месяц до объявленного открытия нового «синтетического» (многожанрового) Ленинградского еврейского театра (ЛЕТ) казалось, что оно так и не состоится «из-за отсутствия твердой материальной базы». Однако средства в последний момент, по-видимому, нашлись, как и постоянное помещение в «Гранд-Паласе», и 25 декабря театр все-таки открылся заезженной пьесой «Уриэль Акоста», за которой последовали столь же знакомые публике «Ди пусте кречме» П.Гиршбейна, оперетта А. Сегаля «Местечковая свадьба», оперетта «Хацкеле-колбойник». Не блистая талантами, театр не удостоился даже скромного успеха у зрителя, который невольно сравнивал его уровень с профессиональными ленинградскими театрами, с гастролировавшим незадолго до этого ГОСЕТом, со сверкающей опереттой Клары Юнг. В первой же рецензии критик предостерегал ЛЕТ от провинциализма и указывал, что сил его не достает на постановку трагедии. В другом отзыве спектакль «Ди пусте кречме» назывался скучным и глупым: это «такая же «Жмеринка», удушливая провинциальность, как и [сама] пьеса Гиршбейна». Еще безжалостней был оценен «Уриэль Акоста», названный рецензентом «костюмной гробницей». Обвинения в провинциализме можно было бы снести, приноси театр прибыль. Однако на первых же спектаклях ЛЕТа зал был на три четверти пуст. Можно предположить, что причина его непопулярности была не только в невысоком качестве постановок — ведь до первых представлений широкий зритель не мог об этом знать. Просто театр на идише не был нужен тем образованным евреям Ленинграда, кто стремился к русской культуре. Более традиционная публика еще не привыкла ходить в театр, а если и ходила, то ей не могли нравиться постоянные нападки идишистских театров на религию. Сходные проблемы в Москве испытывал и ГОСЕТ. Другой причиной являлся устаревший репертуар. А без репертуара, откликавшегося на жгучие проблемы дня, драматическому театру трудно добиться большого успеха у зрителя. Презрительные рецензии Ленинградской правды скоро подействовали, и уже в конце января 1927 г. газета с удовлетворением сообщила читателям:

В связи с полным отсутствием сборов и бесхозяйственной постановкой дела закрылся Ленинградский еврейский театр «ЛЕТ». Директор театра Рабинер привлечен к уголовной ответственности. В Губрабисе поднят вопрос о возможности дальнейшего существования коллектива ЛЕТа, насчитывающего свыше 100работников.