Театральная и клубная жизнь, музыка, изобразительное искусство

Театральная и клубная жизнь, музыка, изобразительное искусство

В отличие от литературы и науки о еврействе, достижения которых определялись индивидуальными усилиями, успех еврейского театра (как и театра вообще) зависел от сочетания трех составляющих — наличия добротного репертуара, уровня мастерства театральной труппы и зрительского интереса к предлагаемым спектаклям. Только анализируя динамику всех этих составляющих, можно объяснить «хождения по мукам» еврейского театра в Петрограде.

В канун Февральской революции еврейскому профессиональному театру в России не исполнилось еще и сорока лет, если отсчитывать его историю от 1879 г. — даты переезда труппы основателя современного идишистского театра Аврахама Гольдфадена (1840-1908) из Румынии в Одессу. Из этого периода двадцать два года (1883-1905) театр на идише был официально запрещен, что заставило эмигрировать многих актеров и антрепренеров. Таким образом, едва появившись, театр пришел в упадок. Когда же запрет был снят, возродившиеся еврейские труппы не могли, конечно, рассчитывать на финансовую поддержку государства подобно императорским театрам. Поэтому им зачастую приходилось потакать вкусам провинциальной публики, чтобы обеспечивать кассовые сборы. Ведь в Петербург и Москву еврейские труппы обычно не пускали, да и потенциальный зритель театра на идише находился не в столице, а за «чертой оседлости». Не было и профессиональной школы актеров и режиссеров еврейского театра. Не удивительно поэтому, что еврейский театр в России перед мировой войной отставал от русских театров и по репертуару, и по уровню актеров и режиссеров, и по наличию подготовленного зрителя, и по обеспеченности стационарными театральными помещениями.

Национальная интеллигенция еврейский театр не любила. В столице не имелось постоянной идишистской труппы. Зато в 1912 г. в Петербурге по инициативе ОЛДЕЯ и под руководством дирижера Мордехая Голынкина на сцене Консерватории впервые была поставлена опера на иврите «Самсон и Далила» Сен-Санса, либретто которой перевел Иехиэль Равребе. Тем самым со сцены было заявлено, что еврейский театр возможен и на иврите. Ситуация несколько изменилась во время войны, когда в Петроград прибыло немало беженцев из западных губерний, творческой идишистской интеллигенции и потенциальных зрителей театра на идише.

В 1916 г. в Петрограде образовалось Еврейское театральное общество (ЕТО), деятельность которого распространялась на всю Россию. Устав Общества устанавливал равноправие иврита и идиша как языков театральных представлений. Двуязычие ЕТО стало причиной острых дискуссий между его членами, как только на заседаниях началось обсуждение возможности открытия стационарного театра в городе. Если М.Ривесман и Ш.Нигер хотели создать театр на идише, доступный для масс, то популярный либеральный журналист Лев Клячко считал, что серьезный театр на «разговорном еврейском языке» невозможен, так как идиш годится только для юмора и сарказма. Не было и подходящего репертуара ни на идише, ни на иврите. Поэтому одни предлагали подгонять старую драматургию под новые требования, другие — нанять талантливого литератора, чтобы он написал пьесы. В первые месяцы 1917 г. подготовка к открытию Еврейского художественного театра была наконец начата, но революция разрушила эти планы.