Большинство еврейских композиторов и художников покинули Ленинград или оставили национальную тематику. Из тех, кто продолжал трудиться в этой области, выделялись трое — художник Соломон Юдовин, композитор Моше Мильнер и музыкальный фольклорист Зиновий Киссельгоф, причем Мильнер и Киссельгоф оставались активными и в 30-х, сохраняя контакт с еврейской аудиторией.

Стремление петроградской общественности иметь свой собственный еврейский театр, а также финансовая поддержка государства позволили в 1919 —1920 гг. основать две подававшие надежды театральные студии — Грановского и Кугеля. Однако вскоре правительство стало концентрировать культурную жизнь в новой столице, туда был переведен театр Грановского, а студия Кугеля лишилась финансирования. В Ленинграде же, где власти не желали вкладывать значительные средства в развитие культуры на идише, театру не суждено было выжить.

В связи с резким оскудением еврейской культурной жизни к началу 30-х возросла культурная роль Еврейского дома просвещения им. Я.Свердлова, бывшего прежде лишь рупором коммунистической пропаганды на языке идиш. Руководство Клуба, ощутив особенность своего положения и усиливающуюся неприязнь партии к национальным культурам, делало попытки отдалить неизбежный крах этого последнего очага еврейской жизни и легального места собраний ленинградских евреев. Однако нерешительные протесты не могли остановить неминуемой ликвидации Евдомпросвета в начале 1938 г.

Круг любителей еврейской культуры в Ленинграде, довольно широкий в первые послереволюционные годы, впоследствии сильно сузился. В нем выделялась группа старой русскоязычной интеллигенции, насчитывавшая порядка двух сотен человек и концентрировавшаяся вокруг ОПЕ и ЕИЭО, их библиотеки и музея. Публика попроще, состоявшая из говоривших на идише недавних выходцев из местечек, посещала культурные мероприятия Евдомпросвета, Клуба им. Борохова, а также спектакли иногородних театральных трупп. Однако и доля евреев, воспринимавших идишистскую советскую культуру, неуклонно падала. Подавляющее их большинство все более абсорбировалось в доминирующую русскую культурную среду.

Последним культурным событием еврейской жизни Ленинграда стала выставка «Евреи в царской России и в СССР», устроенная в 1939 г. в Государственным музее этнографии. Выставка, включавшая в основном, конфискованное имущество закрытых еврейских организаций, по замыслу устроителей должна была продемонстрировать ленинградским евреям превосходство социалистического образа жизни, хотя к тому времени у них не осталось никакой возможности национального самовыражения.