Автор не планировал включить в число писателей очень многих константинопольских патриархов, которые получили литературное и религиозное образование в монастырях или приходили в эти благочестивые убежища просить укрытия от превратностей судьбы или несправедливостей политики. Святой Аттик, преемник Иоанна Златоуста, Максимиан, преемник Нестория, Флавиан и очень многие другие были воспитаны в монастырях; позже святой Кир и святой Герман, оба изгнанные с Патриаршего престола, вместе вели монашескую жизнь в монастыре Хора; святой Никифор, тоже изгнанный со своего престола, закончил свои дни в основанном им самим монастыре; святой Мефодий и святой Игнатий принадлежали к монашескому сословию до того, как были возведены в сан епископа. И нужно назвать по меньшей мере еще одного писателя из тех, чью славу Византия могла бы считать своей, – святого Нила Древнего. До того, как стать настоятелем Синайского монастыря, он исполнял должность префекта Константинополя – города, где он родился. Он был учеником Иоанна Златоуста и уже в столице империи следовал монашеским добродетелям, хотя и не был монахом. Его многочисленные послания, трактаты о нравственности и все его сочинения на тему аскетизма обеспечивают ему место в первом ряду тех, кто учит духовной жизни.

Самые известные из писателей-монахов – это летописцы и историки. Ведь их труды не были адресованы почти исключительно ограниченному и обособленному кругу служителей религии, как сочинения на темы богословия и аскетизма; они были интересны для всех, кому было любопытно узнать о прошедших событиях, вызвать в своем уме или оживить в чужих умах воспоминания о давно ушедшем времени или образы ушедших из жизни великих людей. Над богословскими или аскетическими сочинениями их читатель размышлял по обязанности, в присутствии Бога, чтобы получить от них пользу для своей души; их можно было знать плохо или совсем не знать без ущерба для своего духовного развития; но изучение событий прошлого не только полезно, оно необходимо любому, кто хочет жить не для себя и не желает замыкаться, как в неприступном убежище, в своих узких и эгоистических взглядах; озаряя светом ум, познание прошлого расширяет кругозор мысли и учит жить, показывая, как жили раньше. Назначение истории – наставлять людей примерами тех, кто жил до нас. Вот почему из всех писателей именно историков охотнее остальных читают и цитируют, у них ищут справки и пытаются подражать их сочинениям, предпочитая тех, кто вернее всех передал потомству память об ушедшем времени. А в Византии летописцы, историки и биографы почти всегда были монахами. Сделавшись кем-то вроде писцов-нотариусов, записывавших все основные события византийской истории, монахи стали учителями будущих поколений в еще большей степени, чем просветителями своих современников.