Опираясь на понимание Яхве как величественной святости, фарисеи продолжали утверждать принятую версию представлений евреев о себе. Сам будучи святым, Яхве желал освятить и весь мир, и для этой цели выбрал евреев, чтобы они, так сказать, заняли для него плацдарм святости в человеческой истории. На горе Синай он установил кодекс святости, неуклонное соблюдение которого должно было сделать евреев «народом священников». Заявление Яхве, обращенное к ним – «будьте святы, ибо Я свят Господь» – стало жизненным кредо фарисеев. Именно небрежность в соблюдении этого кодекса святости привело к ухудшению положения евреев, и только искренний возврат к этому кодексу мог изменить их положение к лучшему.

Со многим из перечисленного Иисус соглашался, но одну важную особенность программы святости считал неприемлемой: черты, которые она проводила между людьми. Начиная с деления действий и вещей на чистые и нечистые (к примеру, еду и ее приготовление), кодекс святости продолжал делить уже людей – в зависимости от их отношения к этим различиям. Итогом стала социальная структура, испещренная барьерами: между людьми, отнесенными к чистым и нечистым, непорочным и оскверненным, посвященным и непосвященным, евреям и язычникам, праведникам и грешникам. Придя к выводу, что центральное место среди свойств Яхве занимает сострадание, Иисус воспринял социальные барьеры как противоречие этому состраданию. И он беседовал со сборщиками налогов, делил еду с изгоями и грешниками, общался с проститутками и занимался целительством в шаббат, если к этому побуждало сострадание. Так он стал социальным пророком, бросающим вызов границам существующего порядка и отстаивающим альтернативные представления о человеческом сообществе.

Иисус был евреем до глубины души, и в то же время находился в состоянии острого конфликта с иудаизмом. (Есть соблазн заявить, что это и есть важный аспект его еврейства, ибо ни одна религия не являла и в целом не поощряла внутреннюю критику в такой степени, как эта.) Иисус усматривал в кодексе святости и отличиях, следовавших из него, то, что требуется, чтобы возвысить евреев в чистоте, превосходящей чистоту их соседей. Однако его собственная встреча с Богом привела его к убеждению, что система очищения в том виде, в каком ее практиковали в его время, порождала раскол в обществе, преуменьшающий сострадание Бога, то самое, с которым в принципе соглашались фарисеи.

Важно подчеркнуть, что вопрос заключался не в сострадании Бога, а в том, присуще ли сострадание социальной системе, структуру которой придал кодекс святости. Не убежденность Иисуса вызвала его разлад с фарисеями, но его протест не достиг цели. Однако он привлек достаточно внимания, чтобы встревожить римские власти, что привело к взятию Иисуса под стражу и казни по обвинению в государственной измене.