Что побуждает христиан к этому нетипичному взгляду на Бога как триединого? Как всегда в подобных вопросах, эти представления имеют эмпирическую основу. Богословская доктрина Троицы сложилась лишь в IV веке, но опыт, который она в себе заключает, относился к самой ранней Церкви; в сущности, он эту Церковь и породил. Как сложившиеся евреи, ученики Иисуса не сомневались в Яхве. Но как мы уже видели, со временем они увидели в Иисусе продолжение Яхве в этом мире, и пока яркость его жизни и миссии нарастала, они начали ассоциировать с его личностью определенную область божественного. Это значило, что в своих религиозных представлениях они могли теперь постигать Бога либо напрямую, либо посредством его Сына, хотя на самом деле эти двое были так тесно связаны, что результат оказывался одинаковым. А затем наступила Пятидесятница, которая принесла третье явление. Когда все собрались в одном месте,
внезапно сделался шум с неба, как бы от несущегося сильного ветра, и наполнил весь дом, где они находились. И явились им разделяющие языки, как бы огненные, и почили по одному на каждом из них. И исполнились все Духа Святого (Деян 2:1–4).
Мирянин скажет, что ученики сначала овеществили этот опыт, превратили его в предмет – Святой Дух, а затем персонифицировали это овеществление, тем самым породив третью составляющую Троицы, но сами ученики отвергли бы такое объяснение. Иисус мог и не сказать: «Я умолю Отца, и даст вам другого Утешителя, да пребудет с вами вовек, Духа истины»; это утверждение появляется в последнем по времени написания Евангелии, от Иоанна, следовательно, является спорным. Но если эти слова были приписаны Иисусу, то потому, что они отражали представления учеников об их опыте, полученном на Пятидесятницу. Они были убеждены, что стали свидетелями впечатляющего прибытия третьей составляющей божественного собрания – Святого Духа.
Вот так ученики были приведены к пониманию триединого Бога, и, едва обретя это понимание, они перенесли его на начало времен. Если у божественного «треугольника» теперь есть три «стороны», наверняка и всегда имелись эти три стороны. Сын и Святой Дух в самом деле происходили главным образом от Отца, но не во временном отношении. Все трое были вместе с самого начала, и после того, как множественность божественной природы прояснилась, христиане уже не могли представить Бога целостным без нее. Мы уже отмечали, что две другие авраамические религии, иудаизм и ислам, возражают против этой теологии, но христиане любят ее. Ибо любовь – это отношения, говорят они, и она неполна, если некого любить. В таком случае, если любовь – не просто одно из свойств Бога, а сама его сущность – и, возможно, историческая миссия христиан заключается в этом утверждении, – ни при каких условиях Бог не может быть истинным Богом, не имея взаимоотношений; это требование исполнилось «прежде создания мира» (Еф 1:4) посредством трех лиц триединого Бога, любящих друг друга. «Бог – это общество трех божественных лиц, которые знают и любят друг друга так всецело, что ни одно из них просто не может существовать без других, но каким-то таинственным образом каждый из них