Вот у кого учился отец Варсонофий помимо духовного отца и святоотеческих книг. «У нас в скиту, — рассказывал он в другой раз, — жил один подвижник, отец Игнатий, глубокий 95-летний старец. Вел он очень высокую жизнь, но так умел скрывать это от людей, что очень немногие знали. Когда скончался батюшка Анатолий, то я иногда навещал отца Игнатия и уходил от него радостным и полным новых сил. Раз я спросил его (а когда я был первоначальным, я задавал иногда прямо нелепые вопросы), видел ли он когда-нибудь рай.

— А тебе на что это знать? — сказал старец.

— Да очень хотелось бы, так как рай представляется в различных видах.

— Ну, за твою любовь скажу… Только не я, а один подвижник (он назвал его имя). Видишь ли, как это было… Однажды уснул он и видит море необычайно красивого цвета… По ту сторону возвышается великолепный город, где рядом стоят дворцы и храмы. Вхожу я в город, — говорит, — и не могу надивиться его неизреченной красоте. Эти великолепные дворцы населены, и насельники их так прекрасны и исполнены великой радости. Встретили они меня, и я исходил с ними весь город, все время дивясь его величию. Начал проситься, чтобы меня там совсем оставили, но мне возразили, что теперь еще нельзя, но и мне уготовано здесь жилище. Я просил показать его. Мне показали дворец необычайной красоты, я даже передать не могу, что это было такое… “Это твое жилище вечное, — сказали мне, — но пока поживи еще в скиту Оптиной пустыни, в твоей келейке”, — и я заплакал от умиления, созерцая мое будущее жилище. “Господи, Господи, недостоин я этого, за что Ты так бесконечно милосерд? Я желал бы хоть в каком-нибудь углу сего дивного града…” — и проснулся. Открываю глаза, вижу: вся подушка смочена слезами и опять я в своей келии, тот же образ Казанской Божией Матери висит в углу, та же бедная обстановка, стул, на котором ты сидишь и из которого видна мочала — все то же…»380.

Конечно, простодушный схимник проговорился: тем «одним подвижником», которому он хотел присвоить это видение, был он сам.

Теперь обратимся подробнее к упомянутому выше монаху Николаю, турку. Явление его в скит было таинственно. Он пришел в Шамордино к старцу Амвросию в 1891 году и все ему рассказал о себе. Тот прислал его к отцу Анатолию (Зерцалову). Молчаливый, смиренный, уже пожилой человек (за шестьдесят лет) начал в скиту подвижническую жизнь. Ни к кому не заходил, ни с кем не беседовал. «Мы все его как-то невольно любили», — сказал отец Варсонофий С.А. Нилусу (которому пересказал и более подробно обо всем, что узнал в связи с монахом-турком).