«Заниматься искусством можно так же, как столярничать или коров пасти; но все это надо делать как бы пред Божиим взором. Но есть и большое искусство — слово убивающее и воскрешающее (псалмы Давида); путь к этому искусству — через личный подвиг, путь жертвы; и один из многих тысяч доходит до цели. Все стихи мира не стоят одной строчки Священного Писания»585. Эти же мысли старца об искусстве — в другой записи Павлович: «В мире есть светы и звуки. Художник, писатель кладет их на холст или бумагу и этим убивает. Свет превращается в цвет, звук в надписание, в буквы. Картины, книги, ноты — гробницы света и звука, гробницы смысла. Но приходит зритель, читатель — и воскрешает погребенное. Так завершается круг искусства. Но так с малым искусством. А есть Великое, есть слово, которое живит и умерщвляет, — псалмы Давида, например, но к этому искусству один путь — путь подвига…». «Прежде чем писать, обмакни перо 7 раз в чернильницу». «Нельзя требовать от мухи, чтобы она делала дело пчелы»586.

Он дал молитву своим духовным чадам: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, грядый судити живых и мертвых, помилуй нас, грешных, прости грехопадения в сей нашей жизни и имиже веси судьбами покрый нас от лица антихриста в сокровенной пустыни спасения Твоего»587.

В мае 1922 года в России возникло церковное обновленчество, так называемая живая церковь, которая вступила в сотрудничество с властями, намереваясь отнять у Православной Церкви храмы, уничтожить монастыри, учредить женатый епископат. Власти на первых порах помогали живоцерковникам, так как надеялись, что произойдет большой раскол, который поможет им в их богоборческих усилиях (ведь они хотели искоренить в России веру Христову). Старец Нектарий сказал о «живой церкви»: «Там благодати нет. Восстав на законного Патриарха Тихона, “живоцерковные” епископы и священники сами лишили себя благодати и потеряли, согласно каноническим правилам, свой сан, а потому и совершаемая ими литургия кощунственна»588.

Большевики начали под видом борьбы с голодом (который сами искусственно и создали) эпопею «изъятия церковных ценностей», сопровождавшуюся провокациями, имеющими целью полное уничтожение Православия в России. Начались массовые убийства священнослужителей и верующих мирян, разрушение храмов, ссылка тысяч людей в лагеря… Был тайный приказ Ленина (ныне обнародованный) — расстрелять в ходе этой кампании как можно больше священников, чтобы уж некому было и богослужение править. Много тревожили власти Патриарха Тихона: его привозили в Ревтрибунал и устраивали ему многочасовые допросы, намеренно изматывая его, уже некрепкого здоровьем. Когда он был заключен под домашний арест, он, не имея возможности управлять Церковью, назначил своим заместителем митрополита Ярославского Агафангела. А тот был во временном отъезде. И буквально через несколько дней после указа о назначении заместителя группа священнослужителей во главе с протоиереем Александром Введенским обратилась к Патриарху с просьбой благословить «функционирование канцелярии Его Святейшества». Не подозревая подлога, Патриарх поручил этой группе принять синодальные дела и передать их вскоре митрополиту Агафангелу, как только он появится. Раскольники, однако, не стали дожидаться приезда митрополита и объявили себя Временным церковным управлением (ВЦУ), быстро состряпали и разослали во все епархии свои циркуляры. Некоторые епископы поддались обману, вероятно, не разобравшись в существе дела, — уж больно нагло и решительно действовали самозванцы. Таким образом, ВЦУ оказалось признанным какой-то частью Церкви «как единственно канонически законная церковная власть», все распоряжения которой «вполне законны и обязательны». Что же это было такое? Дело в том, что в обличии этого ВЦУ возобновила свою деятельность обновленческая «живая церковь», созданная еще в марте 1917 года так называемым Всероссийским союзом демократического православного духовенства и мирян.