Период этот между тем относился весьма чутко к порокам. Вследствие их долговременной продолжительности сложилось осознание необходимости реформ для церкви. Если это убеждение, с одной стороны, являлось добрым знаком для церкви, то с другой — то обстоятельство, что реформа, несмотря на все требования и невзирая на все старания в течение двух столетий, все же не была проведена, бросало яркий свет на глубину и силу зла.

Уже Вьенский собор (1311–1312 гг.) своей главной задачей признал улучшение нравственности духовного сословия, причем Климент V с его согласия издал целый ряд реформационных декретов. Но даже последними главный источник церковных нестроений — экземция монастырей — не был устранен. Во время «вавилонского» пленения и схизмы зло еще более увеличилось. Призыв к реформе, именно к реформе во главе и в членах, сделался громче, чем прежде. Пизанский собор отсюда и сделал постановление расходиться не прежде, чем будет удовлетворена эта потребность. Но так как задачу эту оказалось осуществить не так скоро и легко, то разрешение ее и было предоставлено одному из последующих соборов. До представления, однако, на рассмотрение последнего было признано необходимым обсуждение вопроса о необходимых реформах на провинциальных и диоцезиальных соборах, а также на орденских конвентах. Требование это подвигалось, однако, весьма медленно. Напротив, некоторые выдающиеся лица посвятили себя разработке этого вопроса, именно Петр д’Элли, Герсон, Николай Клеманж в сочинении «De corrupto ecclesiae statu seu de ruina ecclesiae», автор произведений «De modis uniendi ac reformandi ecclesiam», и «Monita de necessitate reformationis ecclesia», или Дитрих Ним (Нигейм), которому принадлежит сочинение, о котором мы уже упоминали (§ 146), наконец, Генрих Лангенштейн, несколько лет спустя после уничтожения схизмы написавший «Consilium pacis sive de unione ac reformatione ecclesiae in concilio uuversali quaerenda» (1381 г.).

Так как ближайшие соборы, бывшие в Риме (1412–1413 гг.), не обнаружили в этом отношении никакой деятельности, то задача эта была предложена Констанцкому собору. Удовлетворительное решение, однако, и здесь не последовало. Вопрос о реформе затрагивал материальные интересы. Боязнь за свои права и доходы помешала добраться до корня зла. Ни разу предложения комиссии о реформе не были достаточно серьезно поставлены на обсуждение собора. Семь реформационных декретов от весны 1418 г. (sess. 43) ограничились уничтожением возникших со схизмой экземций (1) и незаконного соединения церковных должностей (2), отказа папы от доходов вакантных бенефиций (3), запрещения и наказания симонии (4), обязательства обладателя бенефиции к принятию посвящения и уничтожения состоявшихся по этому предмету диспензаций (5), ограничения права папской десятины и упразднения десятинного прав других священнослужителей (6), возобновления древнего церковного закона относительно одеяния, тонзуры клириков и запрещения духовенству носить светскую одежду (7). Вопросы меньшего значения были урегулированы конкордатами, которые папа Мартин V заключил с отдельными нациями. Обнаруживающийся из всего этого путь сам собою указывает, как далеко было дело до истинной реформы. К этому надо присовокупить, что все конкордаты, исключая одного английского, были заключены сроком всего на пять лет.