Средневековая католическая церковь — это непрерывно усиливающийся гнет нравственно разложившегося папского двора и закоснелого духовенства. По свидетельству немецкого историка того времени, духовенство «относится с презрением к изучению богословия; оно пренебрегает Евангелием и прекрасными сочинениями святых отцов; оно молчит о вере, о благочестии, умеренности и других добродетелях, которые были восхваляемы даже некоторыми из лучших язычников, оно не говорит о чудесах милосердого Бога и заслугах Спасителя. И таким людям, не понимающим ни богословия, ни философии, поручают высшие должности Церкви, их назначают пастырями душ!»

Институирование и особенно централизация сделали церковь болезненно чувствительной к «иному мнению». История средневековой (да и современной церкви) сводится к лишению свободы всех тех, кто сам ищет религиозную истину, стремится докопаться до первоисточников, с энтузиазмом и воодушевлением Блаженного Августина пытается самостоятельно достучаться до Бога. Клир исходил почти исключительно из запретов: свободомыслящим нельзя давать пищу в виде гностических евангелий, неканонических текстов, внецерковных материалов, свободной мысли как таковой. Какой ограниченностью надо было обладать, чтобы не понимать сладость запретного плода и невозможность его сокрытия. Фактически христианская церковь уповала исключительно на психическую податливость масс и легкость религиозного гипноза, то есть на основополагающие принципы всех тоталитарных сект. Но может ли быть великой и вечной религия, выстроенная на столь зыбких и недолговечных основаниях? Может ли укреплять церковь богословие, всецело выстроенное на ненависти, насилии и преследованиях?

Да и что же это за богословие такое, которое и поныне требует беспощадно искоренять иноверие, бороться с наукой, плакаться на прогресс, призывать к «добрым старым временам», даже изъясняется на старославянском?..

Я убежден в том, что великими и вечными могут быть только вера, религия, теология, строящиеся на противоположных основах — свободы, уважения, открытости, толерантности, плюрализма, права на ошибку и сомнение. Принцип «неприступной крепости» порочен и разрушителен: он не может состязаться с Божественным всемогуществом и Божественной вечностью!

Средневековая церковь паразитировала на аскетизме, идее первородного греха, отречении от мира, подчинении средневековому мировоззрению всех сфер человеческой деятельности — государства, экономики, права, литературы, науки. Она упорно навязывала пагубную доктрину тела как темницы души, эксплуатировала суеверия, бесправие, сервильность. Религиозный фанатизм стал главным средством в стремлении церкви установить тоталитарное управление обществом.