Я бы сказал, что большая часть критики христианства обязана не инакомыслию, но твердолобости церкви — я имею в виду то, что критика, инакомыслие, обновление есть необходимые элементы развития и их отрицание неизбежно ведут церковь к упадку. Многие религиозные мыслители и теологи, особенно американские, гораздо либеральней своих церквей. Они хотят более открытого христианства, христианства, не хоронящегося за каменной стеной устаревших догм и доктрин, христианства, не противостоящего знанию, а развивающегося рука об руку с ним. Я считаю, что религия и вера, защищающие доктринальность, догматизм, обрядовость, ханжество, мракобесие, предрассудки и привилегии клира, — саморазрушительны.

Когда выдающийся католический теолог и крупный антрополог Тейяр де Шарден выступил в защиту теории эволюции, вольнодумного монаха отстранили от преподавания в Парижском католическом институте и запретили публиковать труды по философии и богословию. Но поскольку это произошло в 1926 году (!), то лишь способствовало популярности идей де Шардена, закрепив за ним образ страдальца, гонимого инквизиторами XX века. Папе Пию XII пришлось в 1950 году обнародовать буллу Humanis Generis, признавшую теорию эволюции, хотя последняя вступала в явное противоречие с замшелыми доктринами церкви.

Как бы развивая известный испанский афоризм: «Богохульство — лучшее украшение каталонского языка», Совет Европы 1 июня 2009 года расценил богохульство не подлежащим наказанию проявлением свободной воли человека. Исходя из того, что религиозная вражда гораздо опаснее внутренних выпадов против религии, Венецианская комиссия обосновала различие между богохульством и оскорблением религиозных чувств.

Сегодня на христиан буквально обрушился настоящий поток недавно открытых древних текстов и несовместимых толкований их религии и ее истории, и всё это ставит под сомнение незыблемость канона, принятого в первой половине I тысячелетия. Профессор истории религии Элейн Пейджелс (Принстон) считает, что «Евангелие Иуды» и другие гностические тексты подрывают миф о монолитности христианского учения. В век Интернета и вездесущих средств массовой коммуникации вместо анализа новой информации и исправления ошибок церковь ушла в глухую оборону, и вся эта ситуация со стороны выглядит несолидно и нелепо.

Увы, церковь сегодня стала самой рьяной защитницей средневековых порядков и отжившей культуры, и именно поэтому для выживания ей требовались мощнейшие инструменты подавления. Но поскольку божественная эволюция непреодолима, церковь так и осталась «в окопах», где пребывает по сей день и где ее похоронят, если она не осознает тщеты защиты «древлего благочестия».