527 Я взял в качестве примера эгоизм невротика, потому что это один из наиболее распространенных симптомов. С таким же успехом я мог бы взять любой другой характерный симптом, чтобы показать, как врачу следует трактовать недостатки своих пациентов — иными словами, как он должен справляться со злом.

528 Безусловно, и это замечание тоже кажется слишком простым. В действительности же принятие теневой стороны человеческой природы граничит с невозможным. Задумайтесь на минутку, что значит дать право на существование чему-то неразумному, бессмысленному и злому! Однако современный человек настаивает на этом разрешении. Он хочет жить со всеми своими сторонами разом, дабы понять, кто он такой. Вот почему он отбрасывает историю. Он хочет порвать с традициями, чтобы экспериментировать со своей жизнью и определять, какую ценность и значение имеет все вокруг само по себе, вне традиционных предпосылок и предписаний. Современная молодежь предъявляет удивительные примеры такого отношения к жизни. Чтобы наглядно продемонстрировать, как далеко можно зайти на этом пути, я процитирую вопрос, заданный мне одним немецким обществом. Меня спросили, следует ли осуждать инцест и какие факты можно привести против него!

529 При таком отношении к жизни нетрудно вообразить, в какие конфликты попадают нынешние люди. Я прекрасно понимаю, что человек готов сделать все возможное, чтобы защитить своих близких от таких злоключений. Но, как ни странно, у нас не находится средств для подобной деятельности. Все былые доводы против неразумности, самообмана и аморальности, когда-то столь могучие, утратили свою привлекательность и власть. Ныне мы пожинаем плоды образования девятнадцатого столетия, на протяжении которого церковь проповедовала молодым людям достоинства слепой веры, а университеты прививали им интеллектуальный рационализм; в результате сегодня мы тщетно отстаиваем как веру, так и разум. Устав от этой войны мнений, современный человек хочет сам выяснить, как обстоят дела. Это желание открывает двери для самых опасных возможностей, но нельзя не признавать смелость этого предприятия и нельзя ему отчасти не сочувствовать. Это не безрассудная авантюра, а попытка, вдохновленная глубоким духовным переживанием, снова наполнить жизнь смыслом на основе свежего и непредвзятого опыта. Без сомнения, осторожность необходима, но мы не можем не поддержать данное устремление, которое бросает вызов личности. Желая его обуздать, мы норовим подавить лучшее в человеке — его смелость и предприимчивость. Если добьемся успеха, то получится, что мы преградим доступ к тому бесценному опыту, который мог бы придать жизни смысл. Что произошло бы, позволь апостол Павел отговорить себя от странствия в Дамаск?